Чтение по звуку и по виду

Мы — совсем маленькие создания,

Все с разными голосами и обликами:
Один из нас заключён в стекле,
Другого ты найдёшь в чёрном гагате.
Третьего можно увидеть в олове,
А четвёртый — внутри коробки.
Если же пятый ты станешь преследовать,
Он никогда не сможет улететь от тебя.
——ДЖОНАТАН СВИФТ 

ПЕРВАЯ АССОЦИАЦИЯ, которую дети должны установить с каждой буквой алфавита, — это её звук, а не её название. Выучить названия букв детям совсем нетрудно. Они довольно легко усваивают это знание через песенку алфавита. Но эта песенка не должна мешать первой ассоциации маленького ребёнка с буквами — их звуками. Это был первый педагогический совет, который я когда-либо получила и применяла со своими детьми. Его настойчиво дала мне одна мать из нашей церкви. Мы обе были учителями воскресной школы, и я стала уважать и восхищаться ею за её любовь к Богу и к детям. Она пригласила меня на небольшую встречу у себя дома для людей, интересующихся домашним образованием. Это был 1984 год, и хотя у меня тогда был только один ребёнок — которому было два года, — я с нетерпением ждала этой встречи. При нашей небольшой церкви была дневная школа, и, не желая, чтобы её считали женщиной, выступающей против неё, она попросила меня держать эту встречу в тайне.

Когда я пришла, я познакомилась с двумя другими матерями. Они были не из нашей церкви, но показались мне настолько приятными, что я помню, как пожелала, чтобы они были из нашей общины. Наша хозяйка начала свою беседу с того, что сказала: у неё есть педагогическое образование, но она считает, что диплом не является необходимым для домашнего обучения. Практической частью её беседы были полезные советы о том, как обучать фонетике. Она рекомендовала книги Дороти и Рэймонда Мур и сказала нам много ободряющих слов. Эта встреча посеяла семена уверенности в сердцах трёх матерей, которые ушли с неё уже гораздо менее тревожными по поводу того, чтобы держать своих детей дома. Информацию, полученную на этой встрече, я унесла с собой, когда мы переехали сначала в другой штат, а затем и за границу.

Когда пришло время детского сада для моего первого ребёнка, мы жили в Англии — в одиннадцати милях к югу от Тауэрского моста в Лондоне. Мой муж, Дин, вынес из нашей крошечной квартиры на третьем этаже всю её грязную, «дешёвую» старую мебель. (У диванчика и кресла уже выпадали мебельные гвоздики из обивки.) Мы оставили только три кровати, два платяных шкафа (в квартире не было встроенных шкафов) и стол с четырьмя стульями. Благодаря этому рядом со столом осталось пространство примерно восемь на восемь футов, где мои две маленькие девочки могли немного размять свои ножки. После того как папа уезжал на красном двухэтажном автобусе на работу в литературную миссию, мы шли на детскую площадку для ежедневной прогулки. Мы также каждый день ходили в магазины с рюкзаками, даже под моросящим дождём, чтобы пополнить наш крошечный холодильник объёмом в четыре кубических фута. У пятилетней Софии и двухлетней Йоланды было по две любимые игрушки, которые мы привезли в чемоданах вместе с их любимыми книжками со сказками. У меня не было с собой никакой учебной программы, но девочкам нравилось снова и снова слушать, как я читаю им их книжки вслух.

София понимала, что печатный текст внизу картинок каким-то образом открывает историю. Хотя девочки были довольны одними и теми же рассказами, однажды в субботу, ради моего душевного спокойствия, папа повёз нас на автобусе в большую библиотеку нашего многолюдного городка. Это достаточно познакомило меня с маршрутом, и у меня хватило смелости ездить туда самой на автобусе с девочками в будние дни. Я взяла несколько книг Марии Монтессори и благодаря им вдохновилась сделать шершавые буквы из наждачной бумаги. Ученики Монтессори проводят пальцами по букве, одновременно произнося её звук. Они продвигаются буква за буквой — только когда предыдущие хорошо усвоены, им предлагают новые. Я была убеждена, что это станет хорошей подготовкой к чтению и письму.

София не особенно любила шершавые буквы — в отличие от своей сестры, которая много лет спустя будет их обожать, — но всё же выполняла задания добросовестно. Мы начали с гласных, потому что гласная встречается в каждом слове. Когда она выучила согласные, она стала соединять звуки и затем разбирать трёхбуквенные слова. Но Софию нельзя было провести. Она знала, что это ещё не настоящее чтение, потому что где же та самая долгожданная история? Она начала проявлять нетерпение.

После месяцев и месяцев изучения звуков букв, повторения звуков, соединения звуков и разбора трёхбуквенных слов я подумала: «Хватит значит хватит», — и стала постепенно вводить в уроки словарь слов, узнаваемых по виду, чтобы немного ускорить процесс. Самые употребительные слова, такие как “the”, “and”, “want” и “make”, я учила — осмелюсь признаться — методом «увидь и произнеси». Вероятно, те «зрительные» слова, которые я перечислила выше, при анализе можно отнести к какой-нибудь фонетической категории. Но и София, и я были готовы оставить эти мелочные разборы и наконец начать читать.

Тем временем мы переехали из квартиры в домик в ряду таких же домов. Больше не нужно было каждый день подниматься по двум лестничным пролётам с коляской, продуктами и двумя уставшими детьми. Узкий задний сад был со всех трёх сторон окружён высоким забором. Папоротники, цветы и две очень старые грушевые деревья словно укрывали нас в нашем маленьком раю. У нас даже были собственные качели, а в садовом сарае лежал надувной детский бассейн! Жизнь явно налаживалась.

Примерно в это время нас познакомили с британской миссионерской семьёй, возвращавшейся из Пакистана. У них было несколько детей, и они собирались обучать их дома. Это стало ответом на мою постоянную молитву — найти другую мать, занимающуюся домашним образованием, чтобы я больше не была одна в своих трудах. Она поделилась со мной книгой Сьюзен Шеффер Маколей, которую получила, когда Сьюзен выступала перед миссионерскими матерями на Голландской конференции. Я просидела часть одной ночи, читая первую половину книги, а часть другой ночи — заканчивая её. Шарлотта Мейсон, о которой говорила Сьюзен, показалась мне необыкновенно интересной.

Ясное и разумное описание Сьюзен философии и метода этой женщины помогло мне по-новому взглянуть на образование. Затем, через межбиблиотечный абонемент, я получила в руки то, чего так давно желала — книгу Шарлотты Мейсон «Home Education».

В пятой главе — «Уроки как орудия образования» — я нашла несколько хороших советов о том, как учить детей читать. Здесь Шарлотта рекомендует после освоения основ фонетики дать ребёнку возможность читать некоторые слова по виду. Пятая глава стала для меня подтверждением. Я почувствовала одновременно радость и огромное облегчение. И потому с новой уверенностью продолжила осуществлять свой план учить Софию читать по звуку и по виду.

Шарлотта говорила, что исчерпывающее изучение фонетики не особенно полезно детям; что это любопытная область исследования для филолога, но неподходящая для ребёнка. Она писала:

«Пора признать тот факт, что буквы, из которых составлено английское слово, представляют большой филологический интерес, и что их изучение со временем станет ценной частью образования; но пока звук и буквенный знак в английском языке связаны столь непрочно, что основывать обучение чтению только на звуках букв — значит приготовить для ребёнка много аналитического труда и немало умственного замешательства из-за неправильностей языка».

Фонетика — это лишь одно из средств обучения чтению.
Она не является самим чтением.

Шарлотта считала, что ребёнка следует с самого начала учить воспринимать печатное слово так же, как он уже воспринимает произнесённое слово — как знак фактов или идей, полных интереса. «Как легко прочитать: “малиновка-красногрудка”, “лютики и маргаритки”.» Количество букв в словах не имеет значения; сами слова передают такие интересные идеи, что их общий вид и форма запечатлеваются в мозге ребёнка благодаря тому же закону ассоциации идей, который делает лёгким соединение предметов с их произносимыми названиями.

Я написала слова первого куплета «Twinkle, Twinkle, Little Star» на школьной доске-мольберте, указывая на каждое слово по очереди, пока мы вместе медленно пели. Мы были хоровыми певцами, а также хоровыми читателями. Любая простая детская песенка может дать множество интересных слов для узнавания по виду. Обычные «зрительные» слова, встречающиеся в «Twinkle», ребёнок прочитает сотни раз ещё прежде, чем станет слишком взрослым, чтобы перерасти удовольствие от детских стихов. Именно такие уроки чтения дети «охотно принимают». Как говорила Шарлотта,

его уроки чтения должны продвигаться так медленно, что он вполне может выучивать свои тексты для чтения — и прозу, и поэзию — так же, как уроки для декламации. Небольшие стихотворения, подходящие для такого заучивания, сразу приходят на ум; но, возможно, проза в целом лучше, поскольку предлагает больше слов, употребляемых в повседневной речи, саксонского происхождения и с необычным написанием. Короткие басни и изящная простая проза… очень подходят. Даже для самых первых уроков нет необходимости давать детям пустяковую, бессодержательную литературу.

Позднее я написала слова первого куплета «Twinkle» на карточках, перемешала их и позволила Софии сложить их обратно в правильном порядке. Ей разрешалось смотреть на мольберт, если это было необходимо.

После пяти месяцев работы при миссии одна девушка из миссии нянчила наших детей целый день. Мы с Дином поехали поездом в Лондон. «Давно пора», — вздохнули мы, опускаясь в мягкую обивку сидений и наблюдая, как через окно поезда мимо нас стремительно проносятся кирпичные рядные дома. Всего через тридцать минут мы уже были в городе, осматривая достопримечательности и наслаждаясь передышкой от наших обычных обязанностей. Мы посетили Тауэр Лондона и Пикадилли-сёркус, после чего долго ходили по букинистическим магазинам в поисках простых книг, которые могли бы читать дети. Я уже нашла несколько книг издательства Ladybird, но когда мы неспешно зашли в небольшой магазин, принадлежащий Oxford University Press, я с радостью обнаружила систему обучения, которая меня совершенно очаровала. Большой блестящий комплект материалов был предназначен для класса, и мы не могли позволить себе его на наш миссионерский бюджет. Но Дин знал торгового представителя Oxford, который заходил к нему в офис в литературной миссии и, возможно, смог бы достать для нас несколько подержанных образцов со скидкой. На это я надеялась и об этом молилась. Мы поужинали в итальянском ресторане и отправились домой довольные тем, что за один день увидели и сделали всё, что могли. Я не помню, была ли это неделя, две или три, но помню, что это было в то время, когда мы пытались найти оригинальные труды Шарлотты Мейсон, которые, казалось, были почти полностью выметены из страны американцами, звонившими из-за океана, — именно тогда пришла моя посылка с разными образцами.

Неделя за неделей София с увлечением «поглощала» эти яркие книги, учась — по виду, по подсказкам картинок и по звуку — читать свои новые маленькие книжки. На каждой странице было одно короткое предложение, и некоторые слова были восхитительно длиннее трёх букв — и такими интересными, потому что они так прекрасно дополняли напряжённое действие истории. В комплекте было несколько неподходящих историй, которые я исключила.

Написав крупными, жирными буквами, я сделала Софии карточки для повторения слов, узнаваемых по виду, и для поддержания практики «произносить по звукам». Мы играли с ними в «Игру сокровищ». Карточки раскладывались лицом вверх на ковре в виде извилистой дорожки. Бросался кубик, и когда маленькие куклы или фишки по очереди оказывались на карточках, зелёные слова «произносились по звукам», а красные слова «назывались», пока путь не завершался и сокровище не было найдено. Софии нравилась эта игра, как позже и её сестре и брату. Я добавляла по нескольку новых слов в каждой игре. Однажды сокровищем была маленькая миска с вишнями. Для большинства игр я просто «заворачивала в платок какой-нибудь маленький предмет из дома», чтобы она могла его открыть.

Вот ещё одно занятие, в которое мы играли в солнечные дни в нашем заднем саду. Я писала на клочках бумаги фонетические слова зелёной ручкой, а слова для узнавания по виду — красной. Все короткие фразы содержали глаголы, и они становились секретными посланиями, которые София должна была разыграть. Клочки бумаги складывались и помещались в шляпу (разумеется). Она засовывала руку внутрь, выбирала одно послание и тихо разбирала его втайне. Затем она разыгрывала предложенное действие, а я должна была угадать. Вы удивитесь, сколько фонетических глаголов можно смешать с несколькими словами для узнавания по виду. Например: подпрыгни на одной ноге, беги быстро, поскачи по большому кругу, погладь собаку, хлопни в ладоши, пни мяч, подними палку, потрогай траву, понюхай цветок, качайся высоко, качайся низко, станцуй джигу, залезь на дерево, сделай три шага и т. д. Её действия были живым доказательством того, что она поняла послание, а её улыбка показывала, что она рада тому, что слова имеют смысл.

Поскольку вы знаете, какие слова ваш ребёнок может читать легко, вы можете укреплять его уверенность, маскируя иначе скучное повторение этих слов добавлением нескольких интересных новых в течение обычного дня.

Вот как я это делала. (К этому времени мы уже вернулись в Соединённые Штаты и жили в Теннесси — продолжая каждый день продвигаться в чтении, пока папа искал издателя, который переиздал бы труды Шарлотты Мейсон.) После того как девочки засыпали, и прежде чем самой ложиться спать, я писала им мелом послание на их мольберте. Послания приходили от персонажей одной из их любимых историй — одной из тех историй, которые я столько раз читала в нашей английской квартире годом раньше. Персонажами были эльфы, которые всю ночь трудились, делая обувь для бедного сапожника, и таинственно исчезали к утру. Вы знаете эту историю?

Теперь эти эльфы помогали нам. У них были имена, которые всегда писались с разными фонетическими сочетаниями, такие как Zip, Pip, Bop, Rex и Pix. Слова для узнавания по виду, которые уже были введены ранее, использовались в самих посланиях.

Девочки с нетерпением ждали — хотя, с точки зрения матери, это был всего лишь — утренний «урок повторения чтения» Софии. Йоланда всегда подталкивала старшую сестру прочитать послание ещё до завтрака. Иногда эльфы оставляли на мольберте маленькие вещи — например, чашечки желудей, виноград, цветок из сада или новый волшебный фломастер. Эти послания не продолжались вечно. С моей следующей беременностью меня по вечерам мучила тошнота, и вскоре после того, как девочки ложились спать, я сама уже оказывалась в постели. Поэтому послания эльфов стали появляться всё реже. Но произошло удивительное событие. София начала писать послания мне и своей сестре, подписывая их похожими эльфийскими именами. Если вам не по себе от фантастической стороны этой игры, возможно, вы могли бы попробовать собственный вариант — с настоящими посланиями от настоящих членов семьи.

Я не понимаю распространённых предупреждений против чтения по виду, за исключением тех случаев, когда фонетика вовсе не преподаётся. Я использовала этот смешанный метод обучения чтению со своими дочерьми и сыном с успехом. Вопреки страхам некоторых людей и их искренним призывам избегать чтения по виду любой ценой, мои дети находили в нём освежающую перемену после уроков унылого разбора слов по звукам. Та часть их занятий, которая включала чтение по виду, не помешала им читать «правильно» — как некоторые утверждают, что это неизбежно произойдёт. Некоторая доля чтения по виду показывает, что слова — это не бессмысленные упражнения, а что чтение приятно и наполнено смыслом. Обращать внимание на яркие слова приятно, когда они делают то, для чего предназначены — рассказывают историю или просто передают мысль. А те, кто любит читать, полюбят и писать — но это уже другая глава.

Я не могу вспомнить, когда закончились наши уроки чтения и когда началось их собственное чтение. Но я хорошо помню, что давала им столько простых книг, сколько могла достать, и ни одна из них не была книгой, состоящей только из трёхбуквенных слов. Я сейчас смотрю на абзац в своём экземпляре книги Home Education, который я подчеркнула семь лет назад: «Я бы никогда не стал помещать его в слова из одного слога. Чем длиннее слово, тем выразительнее его вид, а значит, тем легче его прочитать, если только идея, которую оно передаёт, интересна ребёнку». Шарлотта далее говорит, что школьные книги, выстроенные по принципу количества букв в каждом слове, — пустая бессмыслица. Ребёнок потеряется в безнадёжном тумане трёхбуквенных слов, которые выглядят уныло одинаково, так что глазу не за что зацепиться. Семейства слов, такие как b-oat, fl-oat, c-oat, m-oat, хороши для практики «произнесения по звукам» во время коротких уроков, но их никогда не следует так откровенно помещать в детские книги.

Вы когда-нибудь читали «Огромную репку»? Я видела эту простую историю в нескольких вариантах лёгких для чтения книг. Какое чувство удовлетворения испытывает мать, когда слышит, как её ребёнок читает вслух слово «огромная» почти на каждой странице после того, как она один раз объяснила ему это слово. Ребёнок читает его совершенно естественно, потому что его легко узнать среди множества более коротких слов.

Если ваш ребёнок, учась читать, находит это утомительной обязанностью вместо радостного труда, почему бы не нарушить нынешний домашний «закон» чтения только по звукам и не добавить немного «острых» слов для узнавания по виду в его словарный запас? Какое облегчение — сразу узнавать несколько слов в предложении, вместо того чтобы напрягаться, разбирая по звукам каждое слово на пути. Вот пример пресной диеты из фонетической практики: «Большой человек в красной шляпе сидел на бревне в полдень и скоро собирался есть холодную лапшу ложкой». В качестве альтернативы: «Большой человек ел красную лазанью ложкой в полдень» — добавит как раз ту самую нужную пикантность, которая сделает урок чтения радостью и для ученика, и для учителя.

Кэтарин Левисон