Чтобы выдержать успех в любой сфере жизни, требуется определённая дисциплина — дисциплина, позволяющая упорядочить самого себя и свой мир. Charlotte Mason свидетельствовала об этой истине всей своей жизнью, но лишь начав преподавать, она увидела, что детям недостаёт последовательной дисциплины, и они продолжают вести себя «согласно своей природе», с незначительным исправлением недостатков и слабостей. Она замечала: «Недостатки, которые у них были, оставались; добродетели, которыми они обладали, проявлялись столь же непостоянно, как и прежде. Добрая, кроткая девочка всё так же говорила неправду. Живой, щедрый ребёнок был неисправимо ленив. На уроках происходило то же самое; медлительный ребёнок продолжал медлить, тусклый не становился ярче. Это было очень разочаровывающе».
Разочарование заключалось в отсутствии продвижения молодых людей в областях нравственной и интеллектуальной силы. Да, дети, несомненно, немного «продвигались»; они могли решать более трудные задачи и читать более сложные книги, но им недоставало устойчивого роста в этих более важных сферах.
Откуда должно было прийти это продвижение?
Мисс Мейсон искала руководство в педагогической литературе своего времени, но не нашла авторитетного наставления, которое «охватывало бы возможности, заключённые в человеческой природе ребёнка, и вместе с тем определяло бы объём образования».30 В свою очередь она сформулировала собственные мысли и идеи по вопросу образования и выработала философию, включающую положение о том, что образование есть дисциплина, как один из главных её принципов. Именно через эту нить философии она увидела успехи у детей, когда дисциплина привычки использовалась как рычаг для продвижения их в областях нравственной и интеллектуальной силы.
Чтобы нам, современным педагогам, иметь те же успехи, важно и нам «охватить возможности», заключённые в человеческой природе ребёнка. Достаточно вспомнить библейские, исторические и современные примеры выдающихся деяний детей — от мужественного подвига пастушеского мальчика, защищавшего свой народ, до прекрасного каллиграфического письма восьмилетней девочки, выполняющей задание. Созданный по образу всемогущего Бога, ребёнок обладает безграничными возможностями. Потенциал каждого ребёнка превосходит нашу способность измерить его. Нам также следует помнить, что дети невежественны и нуждаются в нашем знании и опыте.
Тем не менее поражает ограниченность взглядов родителей и учителей при определении детей в школьной среде. Эти взгляды часто скрыты в образовательном и психологическом жаргоне, первоначальная цель которого — дать описание для лучшего понимания ребёнка, а не оправдывать или ограничивать его в ответственности и зрелости. Например, мы можем сказать, что ребёнок склонен к невнимательности, переменчивости настроения, лени, неопрятности или недоброте. Означает ли это, что он навсегда порабощён этим поведением и не способен подняться над ним? Что он лишь действует так, как диктует природа? Я видела, как подобные ограничивающие убеждения использовались ребёнком, родителем и педагогом для определения личности ребёнка, вместо того чтобы служить усилию сделать сильным то, что прежде было слабым. В крайних случаях ребёнок, родитель и педагог начинают рационализировать поведение и установки детей через призму идентичности, тем самым оправдывая себя и других за отсутствие усилия или роста в определённой области: «Такой-то — просто ленивый (неаккуратный, беспечный, медлительный и т. д.) ребёнок».
Шарлотта Мейсон видела последствия такого отношения: «В действительности же все люди подвержены слабостям и недостаткам, и они, если оставить их без внимания, становятся бедствием для каждого из нас во взрослые годы, если только божественная благодать не действует в нашей жизни вместе с просвещённым человеческим усилием». Она использовала следующие шаги, изложенные святым Августином, как девиз для преодоления недостатков и слабостей и восхождения к высшему в формировании привычек:
«Я есть». — Мы обладаем силой познавать самих себя.
«Я могу». — Мы сознаём силу делать то, что понимаем как должное.
«Я должен». — В нас есть нравственный судья, перед которым мы чувствуем себя ответственными, который указывает нам на долг и требует его исполнения.
«Я буду». — Мы решаем воспользоваться этой силой волей, которая сама по себе является шагом к исполнению того, чего мы желаем.31
Мисс Мейсон также считала, что литература её времени не охватывает всей полноты образования во всех его разнообразных измерениях и взаимосвязях. Некоторая современная педагогическая литература отражает те же настроения, побуждая нас определять и измерять детей, чтобы как можно раньше найти их нишу и затем обучать их узко, лишь в соответствии с этим интересом. Родители и педагоги также могут проявлять такую близорукость, выискивая области природного таланта и способностей и развивая уже признанные сильные стороны, пренебрегая сферами, требующими подлинного созревания. Идея образования как дисциплины охватывает всю полноту образования, принимая во внимание его разнообразные взаимосвязи — интеллектуальные, нравственные, физические, религиозные и социальные, а также великий потенциал личности к изменению и росту.
Необходимость формирования привычек является неотъемлемой частью этой философии, поскольку они помогают человеку действовать в отношениях. Эти привычки не прибавляются к жизни как ещё одно достижение в культуре показной результативности, но используются как ценные инструменты интеллектуального, духовного и физического развития во взаимоотношениях с собой, Богом и другими. Однако, говоря о привычках — будь то интеллектуальные (внимание, мышление, суждение) или физические (опрятность, приятные манеры), — мы рискуем утверждать, что некоторые дети неспособны добиться успеха в какой-либо из этих областей. Почти считается, что такие люди рождаются с невнимательностью, плохим суждением, грубостью, беспорядком или неряшливостью, проявляя полную беспомощность природы в отношении этих бедствий.
Когда мы видим ученика как личность, созданную для владычества в этом мире, необходимость воспитания привычек «доброго учения и благочестивой жизни» становится руководящим принципом. Ниже приводится пример такого воспитания.
Привычка внимания выходит на первый план во всяком интеллектуальном занятии и в идеале воспитывается у младенца через отношения с матерью и отцом, а затем продолжает развиваться в классной среде. Дети должны нести ответственность и быть подотчётными в учении. Они сами должны совершать труд слушания, познания и применения. Иногда внимание является результатом более напряжённого усилия, а иногда — естественным откликом. В любом случае ученик должен видеть свою ответственность за выполняемую работу.
Читая ученикам историю, фэнтези или поэзию, я прошу их «пересказать» после одного прочтения, и те, кто менее внимателен, испытывают трудности в этом навыке. Именно здесь я работаю с этой слабостью, обращая внимание ученика на его ответственность «продолжить дальше» и направляя ребёнка в этом способе познания. Как и при всякой немощи, последовательность в тренировке и подотчётность будут способствовать росту и укреплению. Эту привычку внимания можно развивать через чтение, слушание и наблюдение. Ученикам предоставляются возможности читать и слушать литературный язык, прекрасную музыку, звуки природы, а также воспроизводить творения Создателя и «мастеров» через занятия природоведением и изучение картин. Именно посредством этого дети учатся «видеть», «слушать» и, если угодно, «внимательно относиться» — не просто подражать, но «присваивать» знание и вносить свои собственные уникальные мысли и умения.
Как и с интеллектуальными привычками внимания, мышления и суждения, так и с физическими привычками опрятности и порядка, аккуратного оформления работы и развития естественных хороших манер. Всякая привычка является результатом своего рода внутреннего конфликта, и именно здесь ребёнок может научиться жить и принимать реалии жизни, делая соответствующий выбор. Эти линии мышления и поведения закладываются рано, но их можно легко изменить, проложив новые линии привычек с поддержкой и тактом. Такое мышление и действие могут влиять на ребёнка как положительно, так и отрицательно — в зависимости от привычки. Среди сфер особого внимания как дома, так и в школе — привычки чтения, внимания, добросовестного выполнения работы, тщательности, опрятности и точности.
Как же должно развиваться такое образование, чтобы оно стало общим для всех нас, ведь родители и учителя нуждаются в жизнетворных привычках не меньше, чем дети, о которых они заботятся?
ФОРМИРОВАНИЕ ПРИВЫЧЕК
«Формирование привычек — это образование, и образование — это формирование привычек», — утверждала Charlotte Mason. «Привычка в руках матери — то же, что гончарный круг для гончара или нож для резчика — орудие, посредством которого она [а также и педагог] воплощает замысел, уже существующий в её [или его] разуме. Материал присутствует с самого начала; круг не позволит гончару создать фарфоровую чашку из грубой глины; но инструмент столь же необходим, как и материал или замысел». Это рычаг, способный поднять ребёнка вопреки его природе. Многие дети приходят в класс, воспитанные в аккуратных привычках — внимательного отношения к делу, терпеливого ожидания, аккуратного письма, тщательной работы, ответственного поведения и так далее. И столь же многие приходят, приученные к невежливости или оставленные «на волю своей природы» — постоянно мешающие, работающие небрежно, ведущие себя грубо, действующие безответственно и так далее. Редко кто станет намеренно приучать ребёнка к невежливости. Но детей часто «предоставляют их природе» в надежде, что они перерастут это, или оправдываясь их возрастом либо индивидуальностью. Однако Шарлотта Мейсон была непреклонна в вопросе воспитания привычек. Она доходила до утверждения, что почти всё может быть достигнуто посредством правильной и последовательной тренировки.32
Когда мы думаем о воспитании в образовательном смысле, легко впасть в крайности, вспоминая примеры прошлого — пуританских или викторианских школьных наставников, воспитывавших детей страхом и принуждением, — или современных бихевиористов, формирующих поведение посредством обусловливания и манипуляции. Подобные практики не соответствуют взгляду Мейсон на образование как дисциплину. Эта дисциплина — напротив, воспитание, охватывающее отношения с самим собой, своим миром, своим Богом и другими. Родитель и/или учитель восполняет слабость или склонность ребёнка посредством наставления совести и воли, вместе с целенаправленным усилием, которое часто требует большого труда как от ребёнка, так и от педагога, чтобы достичь желаемого результата. Эта работа расширяет сферу образования ребёнка, включая следующие привычки:
- Интеллектуальные привычки: внимание, сосредоточенность, тщательность, интеллектуальная воля, точность, размышление и созерцание,33 быстрота умственного усилия и применения, мышление, воображение, память и совершенное исполнение.34
- Нравственные привычки: чистые мысли,35 послушание, правдивость, благоговение и сдержанность нрава.36
- Физические привычки: самообладание, самоконтроль, самодисциплина, бодрость, быстрая восприимчивость, стойкость, служение, мужество, благоразумие и целомудрие.37
- Религиозные привычки: мысль о Боге, благоговейное отношение, регулярность в молитве, чтение Библии, хвала и соблюдение воскресного дня.38
- Прочие привычки: физические упражнения, хорошие манеры, развитие слуха и голоса.39
Будущий характер и поведение детей зависят более всего от просвещённого человеческого усилия в формировании привычек вместе с действием божественной благодати. У детей будут привычки, и мы, родители и педагоги, ежедневно, ежечасно участвуем в их формировании — активно или пассивно. Мы не можем избежать этого факта. Но если я скажу, что несу ответственность, возможно, мне придётся признать, что я была безответственной.
После личного размышления и изучения вопроса о привычках я начала работать с учителями над созданием школьной культуры, демонстрирующей положительные плоды воспитания привычек. Чтобы начать эту работу, мы рассмотрели два вопроса:
• Какие привычки мы как школа формируем активно?
• Какие привычки мы как школа формируем пассивно?
Каждого из нас поразило, насколько легко мы смогли коллективно определить как активные, так и пассивные привычки. Одной из привычек, которые мы формировали активно, было уважение к личности в форме приветствия по имени. Каждое утро детей приветствовали разные люди — от старших учеников, открывавших двери, до меня на утреннем собрании, а также их собственные учителя и одноклассники в классах. Давались и формальные наставления о том, что человек отражает образ Божий, и что наш отклик на каждого, по меньшей мере, должен выражаться в уважительном приветствии.
В начале нашей работы мы с учителями отводили в сторону детей, которые не поступали в соответствии с этим стремлением, поскольку у них была привычка игнорировать людей или они просто забывали. Одна учительница приклеила полоску малярной ленты на ковёр в классе, чтобы напоминать такому ученику, что, подходя к ленте, он должен подойти к учителю и приветствовать его должным образом. Разумеется, через некоторое время лента исчезла. Эта привычка укоренилась в сознании всех нас, и тихие и радостные приветствия стали частью жизни школы.
Ещё одной привычкой, которую нам удалось успешно внедрить в школьную культуру, стало проявление манер и вежливости во время общей трапезы. Меня побудили к этому пребывание в L’Abri, а также посещение школы PNEU — Rickmansworth School в Мортон-ин-Марше. Я увидела, что полуденная трапеза вовсе не должна быть поспешным «заправлением», но что ученики и учителя могут вести вдумчивую, живую беседу, соблюдая хорошие манеры и насыщаясь пищей для тела, души и разума.
В нашей школе можно увидеть, как учителя выносят плед на лужайку для своего рода пикника, или зайти в класс и увидеть, как парты расставлены наподобие стола, где совместная трапеза сопровождается загадками, головоломками или обсуждением интересной темы. Учащихся обучают основам застольного и разговорного этикета, который часто утрачивается, когда они стремятся поскорее «заглотить» еду, чтобы перейти к следующему занятию — обычно игре. Чтобы противостоять этой тенденции, мы не всегда назначаем время игры непосредственно после обеда, и каждый ученик обязан дождаться, пока все закончат есть, и участвовать в общей беседе. Полуденная трапеза стала временем подлинного обновления, когда ученики и учителя отвлекаются от работы и получают дополнительное понимание жизни друг друга.
Как школа, мы также пассивно формируем привычки, которые либо созидают, либо подрывают нашу гармонию в совместной жизни. Во время планирования учителя и я уделяем время размышлению, оценивая нашу работу и отмечая способы укрепления привычек регулярности — от организации подвоза детей до точности в выполнении ученических работ. Мы стремимся перейти от пассивности к активности в тех областях, где прежде привычки складывались сами собой.
Завершая нашу работу по школьному воспитанию привычек, каждая учительница оценила себя, ответив на следующие вопросы:
- Активно ли я формирую:
• интеллектуальные привычки?
• нравственные привычки?
• физические привычки?
• религиозные привычки? - Если да, то какие именно и каким образом я их формирую?
- Если нет, что мешает мне формировать их активно?
Как и в любом серьёзном деле, чувство юмора и лёгкое прикосновение (такт) в нужный момент помогают определить и разделить бремя трудного периода в развитии конкретного ребёнка или всей школы.
Будучи учителем более двух десятилетий, я видела, что именно привычка является той чертой, которая отделяет успешного ученика от неуспешного. Успешный ученик выбирает делать то, что должно быть сделано, и потому, когда ему недостаёт силы, побуждает себя поступить наилучшим образом и действует по привычке. В Притчах 22:6 говорится: «Наставь юношу при начале пути его: он не уклонится от него, когда и состарится». Еврейское слово, переведённое как «наставь», подразумевает сужение, дисциплину. Слово «путь» означает образ жизни или способ действия. Перефразируя этот стих с учётом этих значений, можно сказать: «Дисциплинируй ребёнка в образе жизни, в способе действия (привычке), и, когда он состарится, он не уклонится от него». По установленному Богом порядку дети являются учениками своих отца и матери. Дисциплина — это состояние последователя, ученика; поэтому на родителях и учителях лежит обязанность последовательно прокладывать линии привычек, как видно из следующего примера.
Родители и учителя часто замечали аккуратность и порядок на партах учеников в моём классе. Это было не только моё старание, но и забота каждого ученика о своём имуществе. В первый день школы я давала конкретные указания, как располагать книги и прочие предметы внутри парты. Если же вещей оказывалось слишком много, их следовало немедленно унести домой. Затем я говорила ученикам, что их обязанность — «возвращать порядок» всякий раз, когда он нарушается. Я периодически проверяла парты, и если они не соответствовали ожиданиям, ученики лишались части своего времени для игры или задерживались после уроков, чтобы навести порядок. Однажды, когда мы стояли в строю в конце класса, мне стало ясно, что аккуратность стала настоящей радостью в жизни моих учеников. Один из мальчиков заметил: «Посмотрите, как аккуратно в классе! Как красиво!» Привычка сама стала источником радости!
Однако труд, начатый в классе или дома, легко теряется, если он не поддерживается и там и там. Ибо неизменно верно, что ребёнок, которого не поднимают всё выше и выше, опускается всё ниже и ниже.40 Формирование привычек требует определённого напряжения, поскольку человек действует вопреки своей природе. Charlotte Mason наставляла родителей и учителей использовать такт, бдительность и настойчивость в формировании привычек, придерживаясь двойного правила:
• Никогда не позволяйте ребёнку уклоняться от ответственности в отношении привычки.
• Никогда не допускайте, чтобы этот вопрос становился источником трения между вами и ребёнком (пусть он испытает естественные последствия).41
Итак, родителям и педагогам надлежит продолжать эти линии привычек, силы и влияния, чтобы всё полнее охватывать интеллектуальную и нравственную жизнь ребёнка. Это воспитание совершается не мгновенно, но представляет собой устойчивое продвижение по тщательно продуманному плану. Этот план включает воспитание воли, ума и совести.
ВОСПИТАНИЕ ВОЛИ
Некоторые люди проживают жизнь почти без сознательных актов воли. Они доброжелательны, покладисты, окружены благоприятными обстоятельствами.42 Другие же идут по жизни, становясь жертвами своих чувств и лености. И те и другие не способны жить деятельной, энергичной жизнью, потому что им недостаёт силы исправленной воли. Мы видим эту слабость в школе у учеников, которые предпочитают «казаться», а не «быть», чья мотивация исходит из личной выгоды или стремления произвести впечатление. Это дети, желающие угодить любой ценой — даже ценой своей подлинности. Мы также видим слабость в детях, которые пассивно подходят к интеллектуальным и нравственным задачам, имея собственную повестку — постоянно искать способы чувственного удовольствия через развлечения и увеселения.
Наша задача как родителей и педагогов — побудить ребёнка делать то, к чему ему недостаёт внутренней силы, будь то проявление более высокой мотивации или обладание решительной волей в управлении страстями и желаниями. Это последовательное усилие в воспитании воли может осуществляться в свете следующего принципа: предоставляйте детям возможности выбора, соответствующие их росту и зрелости.
Charlotte Mason приводила слова проповедников своего времени о том, что принятие решений — самое изнурительное усилие в жизни.43 Сегодня дети подвергаются этому напряжению всё чаще и всё раньше — под напором рекламы средств массовой информации и культуры сверстников.
Во многих семьях дети принимают решения о том, что есть, что надеть и как проводить всё своё время. Подобным образом во многих школах они должны решать, как работать, что читать и как учиться. Выбор требует различения, а ребёнку часто недостаёт знания и силы, необходимых для правильного выбора. Он склоняется к немедленному удовлетворению, если не воспитан в привычке.
Родителю лучше самому определить часть гардероба ребёнка как «школьную одежду», позволяя выбирать в установленных пределах. В классе учитель формулирует требования к хорошо выполненной работе и позволяет ребёнку испытать последствия неправильного выбора. Ребёнку никогда не следует давать свободу не выполнять работу; напротив, нужно дать понять, что выбор заключается лишь в том, насколько напряжённым будет её выполнение.
Например, давая задание по чистописанию, учитель подробно инструктирует ученика относительно правильного формирования и размера букв, соблюдения наклона и строк. Перед началом задания учитель напоминает ученикам следовать указаниям в отведённое время. Он также сообщает, что они вправе переделывать работу столько раз, сколько пожелают в своё личное время, чтобы достичь требуемого результата, но с уверенностью утверждает, что каждый из них способен выполнить её с первого раза.
Здесь и кроется тайна: ребёнок желает соответствовать ожиданиям, но может быть слаб волей. Дети наблюдают за учителем, чтобы понять, способен ли он заставить их сделать то, что должно быть сделано. Во время выполнения задания они нередко подзывают наставника с вопросом: «Так хорошо?» На такие вопросы не следует отвечать, ибо решение в данный момент должно принадлежать им самим — на основании уже полученных знаний. Чаще всего они и без того знают, что «хорошо», а что «не очень», но полагаются на силу (или слабость) учителя как на определяющий фактор своего выбора.
Когда ученик сдаёт работу на проверку, учитель оценивает её, делая конкретные замечания — либо утверждая достигнутое, либо предлагая переделать работу для достижения желаемого результата. Крайне важно, чтобы ребёнок понёс последствия своего небрежного выбора, иначе неточность и неаккуратность будут лишь возрастать.
Charlotte Mason наставляла взрослых «прокладывать такие линии мысли, которые положат начало тем мыслям, какие ребёнок должен мыслить, тем желаниям, какие он будет лелеять, и тем чувствам, которым он позволит жить». Идеи передаются множеством путей — через печатное слово, зрительные образы и многое другое. Эти идеи облечены в форму внушений, которые настойчиво взывают к нам. Так начинается ежедневный, непрерывный труд образования — в сфере этих внушений, среди которых мы должны учиться выбирать. Родителям и педагогам необходимо задать себе вопрос: «Кто прокладывает линии мысли в жизни наших детей?» Ответ легко увидеть по тому, как дети распоряжаются своим временем и деньгами и какие привычки проявляют в отношениях с окружающими.
Прокладывание линий мысли — дело намеренное, требующее серьёзного размышления. И здесь мы также видим крайности — от излишней опеки до полной небрежности.
Школы серьёзно принимают на себя труд прокладывания линий мысли, тщательно выбирая книги для детского чтения. Подбираются произведения различных жанров, подчёркивающие добродетельные поступки героев, расширяющие знание истории и наук, развивающие чувство языка и способствующие внутреннему образованию личности. Перед детьми предстаёт «лучшая мысль лучших писателей». Наше время с ними ограничено, и потому мы выбираем то, что отражает истину, красоту и добро, а не просто популярную культуру. Философия мисс Мейсон постоянно побуждает педагога к такому действию:
«Роль учителя — предоставить каждому ребёнку полный источник правильной мысли, из которого он сможет черпать. Ибо правильное мышление — вовсе не вопрос самовыражения. Оно рождается от стимула идеи, а идеи, как мы видели, хранятся в книгах, картинах и в жизни людей и народов; они наставляют совесть и побуждают волю».
Укрепление воли ребёнка
Шарлотта Мейсон утверждала, что укрепление воли — одна из величайших целей образования, и прежде чем наставлять в этой области, необходимо открыть глаза ребёнка на возможности, которые перед ним открываются, когда он учится управлять собой.
Каждый человек обладает удивительной способностью войти в мир как в великое наследие. Вся его красота и все его мысли открыты каждому. Каждый может послужить миру; каждый может взойти на те желанные горы, откуда открывается видение Града Божия. Человек должен знать своё тело — с его чувствами и желаниями; свой ум, воображение и эстетическое чувство; свою нравственную природу, упорядоченную законом и справедливостью. Осознавая, как много возможно для «Города Души» и какие опасности его подстерегают, ребёнок должен понимать, что обязанность самоуправления принадлежит ему самому; и силы для этого управления вложены в него так же, как вложены разум, воображение, голод и жажда.
Чтобы воля укреплялась, ребёнок должен осознавать искушения, стоящие перед ним: похоть плоти, похоть очей и гордость житейскую. Эти нападения на плоть и дух — атаки на волю; и чем больше усилий требует решение в какой-либо области, тем слабее становится воля. Ребёнка следует учить не только желать, но и желать вне себя — в служении и долге перед Богом и людьми. Благородный человек постоянно упражняет волю, ибо воля не может устойчиво действовать ради личной выгоды. Мисс Мейсон предостерегала, что самокультивация не должна становиться идеалом: когда человек служит лишь себе, откликаясь на каждое желание и влечение, акт воли не требуется.
Наконец, ребёнок должен знать, что воля — свободный деятель и может поступать по своему предпочтению. Единственное её дело — предпочесть одно другому. Часто в состоянии упрямства внимание ребёнка сосредоточено на одном варианте, и ему кажется, будто выбора нет. Важно показать ему, между чем именно он выбирает, когда возникает конфликт интересов. Такой конфликт вызывает напряжение, и ребёнок может не расслабиться до уступки, пока не прибегнет к отдыху или отвлечению. Как говорила Шарлотта Мейсон, воле нужны не доводы, а отдых, перемена, развлечение; и удивительно скоро она вновь способна вернуться к борьбе и избрать путь долга — каким бы скучным, трудным или опасным он ни казался.
За более чем двадцать лет работы в классе для меня было твёрдой радостью участвовать в воспитании детской воли. Однажды мы готовили поэтический вечер для родителей, бабушек, дедушек и друзей класса. Я распределила обязанности — раздавать программы, открывать двери, представлять выступающих, приветствовать гостей, подавать напитки, присматривать за младшими детьми во время приёма — среди очень воодушевлённых учеников. Обсуждая предстоящий день, мне было важно, чтобы дети упражнили свою волю, предпочитая гостей себе. Мы говорили о внутреннем конфликте перед соблазнительными угощениями и о решении воли поставить других выше себя. Каждое действие — от открытой двери до отказа от лакомства — становилось свидетельством: «Вы важнее нас». Гости услышали богатый язык и идеи поэтов — Элиота, Лонгфелло, Стивенсона — и увидели добровольную любовь и служение детей. Для воспитания воли не нужно ждать особых случаев; достаточно использовать повседневные ситуации, когда дети проявляют волю в отношениях друг с другом, в труде и в игре.
Я также наблюдала ослабление воли, когда родители и учителя оправдывают безответственность ребёнка словами: «Это было её решение — представить работу именно так». Меня нередко огорчало то, что выдаётся за «работу» — имеющее лишь вид, но лишённое содержания и формы. Естественным последствием безответственного поведения не должно быть принятие попытки лишь потому, что ребёнок проявил «свою волю». Иначе он сеет привычки небрежности и лености, которые могут принести горький урожай на всю жизнь. Мы легко видим это в старших детях, которые сетуют на задания и полагаются на других. Напротив, учитель и родитель должны прилагать все усилия, чтобы с ранних лет помочь ребёнку делать то, что должно быть сделано.
Когда Шарлотта Мейсон говорила об образовании как о дисциплине, она имела в виду дисциплину привычек, обдуманно и целенаправленно формируемых в жизни ребёнка. Это вдумчивое, сознательное воспитание происходит в контексте отношений, а не автоматизма. Оно направлено не на внешнее поведение, а на взращивание внутренних отношений — с самим собой, с Богом, с другими людьми и с миром — что приводит и к формированию характера, и к правильному поступку. В этих отношениях родитель или учитель может стать инициатором тех мыслей, желаний и чувств, которые ребёнок допускает в свою жизнь. Эти мысли должны дать ему власть над собственной природой. Такое воспитание — это воспитание вдумчивости и ответственности, а не законничества и поведенческой дрессировки.
Противопоставление можно выразить так:
Воспитание привычки как:
Созидание личности — вместо внешнего задания
Отношение — вместо задачи
Ответственность — вместо достижения
Послушание (уступчивость Богу) — вместо контроля
Действенность — вместо эффективности
Взаимозависимость — вместо изолированной независимости
Уверенность — вместо неуверенности и сравнения
Мир — вместо суеты
Хотя внешние результаты воспитания привычек могут казаться сходными, в самом основании они различаются по цели и побуждению. Когда внимание сосредоточено исключительно на достижении результата, ребёнок легко попадает в такие линии мысли, которые ведут к перфекционизму, соперничеству, навязчивости, чувству вины и даже унынию. Педагог должен понимать, как побудить ребёнка к усилию через его естественные стремления — к одобрению, к превосходству, к продвижению вперёд, к знанию, к любви и к долгу, — и при этом не допустить, чтобы какое-либо одно побуждение чрезмерно преобладало, нанося ущерб формированию характера.
Charlotte Mason твёрдо утверждала, что естественную склонность ребёнка «хотеть знать» нельзя подменять никаким другим природным желанием в образовательных целях. Привычка, правильно сформированная в этих отношениях, приводит одновременно и к становлению характера, и к подлинной свободе.
Мисс Мейсон далее писала, что девяносто девять жизней из ста оказываются загубленными потому, что родители «не приложили усилий, чтобы избавить своих детей от лености, от чувственных страстей, от своеволия, не укрепили их привычками доброй жизни». Поскольку школа является продолжением дома, а не его заменой, родители и педагоги должны действовать сообща, чтобы не опускать рук перед ребёнком, который поддаётся слабости в нравственных и умственных силах. Для роста и развития ребёнка было бы весьма полезно, если бы первое общение между родителями и учителем касалось именно формирования привычек в его жизни. Родитель и классный наставник должны поддерживать постоянный диалог: помогать друг другу замечать неосознанные или небрежные привычки, проявляющиеся в поведении ребёнка, и совместно, настойчиво трудиться над формированием привычек правильного мышления и правильного действия.
Мы начинаем с того, что видим в ребёнке личность, наделённую неизмеримой интеллектуальной и нравственной силой и склонностью к росту, и используем всю полноту образования, чтобы этот рост стал возможным. Тогда ребёнок обретает способность жить — то есть ежедневно отвечать «да» или «нет» тем призывам, которые обращены к нему. И эта жизнь состоит не из редких великих событий, но из череды повседневных обстоятельств, в которых упражняются наш разум и наша воля. Испытания приходят не в исключительные моменты, а под видом малых дел обычного дня. Обязанность такого упражнения лежит на каждом из нас. Поэтому дело образования и призвание педагога — воспитать каждого вверенного нам ребёнка в формировании таких привычек, которые позволят ему по-настоящему жить.
Мэриэллен Сент-Сир
96
2 марта 2026