Родители — личности. Это не один из двадцати принципов образования Шарлотты Мейсон, но это подразумевается в первом принципе, потому что если дети рождаются личностями и вырастают, становясь родителями, то, по всей вероятности, они всё ещё остаются личностями. Что это означает для родителей как педагогов? (А все родители являются педагогами для своих собственных детей, независимо от того, обучают ли они их дома или нет.)
Так же как мисс Мейсон напоминает нам, что личность ребёнка — это нечто, на что нельзя посягать чрезмерным внешним влиянием и давлением, так и личностность родителей имеет свою роль и не должна быть искусственно отягощена чрезмерным количеством правил, списков «можно» и «нельзя». Нам нужен принципиальный подход к образованию, к воспитанию детей. Несколько прочных принципов, на которых будут строиться наши практики, окажутся гораздо надёжнее, чем скользкая лестница правил.
В предисловии к третьему изданию книги Parents and Children мисс Мейсон пишет:
Полагая, что индивидуальность родителей является большим достоянием для их детей, и зная, что, когда идея овладевает умом, способы её применения подсказываются сами собой, я старалась не отягощать эти страницы множеством указаний, практических советов и прочих подобных костылей, которые могут помешать свободным отношениям родителя и ребёнка.
О чём она говорит? Вот о чём — родители являются личностями; и уникальные особенности мамы и папы, то, что делает вашу семью особенной, отличной от других и индивидуальной, — это дар вашим детям. Ваша семья — это ваша семья, и то, как вы делаете вещи, не будет в каждой детали совпадать ни с одной другой семьёй. И не только в этом нет ничего плохого — это действительно хорошо. Вы уникальным образом оснащены, чтобы быть родителями именно ваших детей.
Означает ли это, что вы можете или должны делать всё, что захотите? Что допустимо всё подряд? Отнюдь нет! В мире существуют принципы власти и правоты, стоящие выше родителей, и у нас есть обязанность воспитывать наших детей только в определённых рамках. Это не нарушает никаких принципов морального добра и зла, если вы едите хот-доги на завтрак или носите яркие носки, но мы не свободны воспитывать наших детей как искусных маленьких воров или хулиганов. Мы даже не свободны позволять им целыми днями сидеть перед телевизором или компьютерными играми. Когда мы пробуждаемся к этому фундаментальному пониманию, наши потребности проясняются. Энн Уайт пишет: «С более пробуждёнными умами мы ищем не просто голые факты, но принципы. Примеры мудрости или, возможно, ошибок, которые мы не хотим повторять». (Minds More Awake Энн Уайт, стр. 111)
То, что даётся нам в этой жизни, — это принципы: широкие, трансцендентные принципы, которые дают нам рамки для упорядочивания нашего поведения, нашего воспитания детей и наших образовательных усилий. Мисс Мейсон говорит нам, что существует несколько — всего несколько — трансцендентных принципов, которые, если мы будем им следовать, сформируют наши образовательные усилия и приведут к здоровым результатам.
Как я писала в Consider This, самым надёжным основанием для того, что мы делаем, является твёрдое понимание «почему», а не запутанная куча «как». Этого не стоит бояться, потому что это естественно. Мисс Мейсон сравнивает эти фундаментальные принципы — универсальные истины — с простыми истинами реального мира, такими как «огонь жжёт» или «вода течёт».
…дело в том, что несколько широких существенных принципов охватывают всё поле, и, когда они однажды полностью усвоены, действовать на их основании так же легко и естественно, как действовать, исходя из знания таких фактов, как то, что огонь жжёт, а вода течёт. (Home Education, стр. 10)
Представьте на мгновение, что вы живёте в викторианскую эпоху, когда настоящий огонь для отопления и приготовления пищи был скорее нормой, чем сегодня. Если у вас есть фундаментальное понимание принципа «огонь жжёт», вы можете использовать этот принцип самыми разными способами. Вы можете развесить перед ним мокрую одежду, чтобы она высохла, или развести огонь в камине, когда на улице холодно, или использовать его для нагревания воды для умывания или приготовления пищи. Вы можете разогревать еду, сидеть у огня, чтобы согреться, и даже создавать очень маленькие, контролируемые огоньки на конце тонкой палочки — ради того, чтобы зажечь трубку.
Знание того, что огонь жжёт, также предполагает определённые меры предосторожности! Вы не стали бы класть в огонь больше дров, чем нужно, чтобы не создать пламя, которое может выйти из-под контроля внутри дома или сделать комнату слишком жаркой. Вы использовали бы экраны, чтобы направлять тепло туда, где оно нужнее всего, и дымоходы, чтобы отводить дым. Вы учили бы детей не подходить близко к огню и сами держались бы на почтительном расстоянии. У вас под рукой были бы инструменты, позволяющие безопасно обращаться с огнём и при необходимости приглушать его.
Ваше знание об огне и ваш опыт обращения с ним направляли бы десятки положительных и отрицательных форм поведения — без необходимости в едином правиле. Вам не нужен список правил о том, на каком расстоянии от огня можно стоять или каким должен быть размер огня. Когда вы знаете принцип, вы знаете и его пользу, и его опасности, и ваше поведение и действия естественным образом формируются на основе этого знания.
Мисс Мейсон предлагает, что то же самое верно и в отношении образовательных принципов! Если вы хорошо их знаете — и ещё в большей степени, когда у вас есть опыт их применения, — они естественным образом отражаются в ваших действиях без обращения к каким бы то ни было правилам. Список конкретных правил становится костылём, если мы полагаемся на него, чтобы он говорил нам, что делать, вместо того чтобы удостовериться, что мы понимаем принципы, лежащие в основе предлагаемых практик. Именно об этом мисс Мейсон говорит в предисловии к книге Parents and Children — если родители знают принципы, они могут применять их наиболее действенным и естественным образом в своих собственных семьях. «Когда идея овладевает умом, способы её применения подсказываются сами собой». Так и должно быть.
…практики каждого дома священны, это дело между каждой семьёй и Тем, Кто делает людей единодушными в доме.
(The Story of Charlotte Mason Эссекса Чолмондели, стр. 23)
Это довольно сильное утверждение — что практики каждого дома священны. Но, говорит мисс Мейсон, с принципами дело обстоит иначе. Эти принципы на самом деле являются естественными законами, данными нам властью более высокой, чем мы сами. Нам необходимо понять, что это за принципы!
«Существует распространённое ощущение, что нельзя воспитывать детей как придётся; что существуют определённые естественные законы — лучше назвать их Божественными законами, — которые необходимо осуществлять, чтобы сформировать человеческое существо в его наилучшем виде: телесно, умственно, в нравственной природе и духовной силе». (там же)
Снова вспомните об огне: если у вас семья из десяти человек, которых нужно кормить, и очень большой дом, вам понадобятся большие огни во многих комнатах и много топлива. Если же ваша семья совсем маленькая, возможно, всего один маленький ребёнок, и вы живёте в крошечной квартире из двух комнат, ваша потребность в огне будет иной. То, как используется огонь в тёплом климате или в холодном, в разные времена года, какое топливо сжигается и так далее, — всё это различия в практике, которые возникают естественным образом, не нарушая основополагающего принципа о том, что огонь жжёт.
Точно так же, когда мы вполне уверены, что понимаем образовательные принципы, способы их практического применения тоже могут различаться, не отступая от универсальных истин, на которых они основаны. Например, первый принцип Шарлотты Мейсон гласит: «Дети рождаются личностями». Этот принцип поможет вам выбрать учебную программу, которая признаёт личностность, а не такую, которая ожидает от ребёнка работы как от машины. Несколько широких, хорошо понятых принципов будут направлять наши практики так же естественно, как наше фундаментальное понимание того, что «огонь жжёт», регулирует наше обращение с пламенем.
Если мисс Мейсон считала, что принципы воспитания детей допускают свободу для отдельных семей, на которых возложена исключительно важная задача — вырастить детей ответственными взрослыми, то насколько же больше мы вправе ухватиться за образовательные принципы и формировать наш «класс» (будь то дом или школьная комната) в соответствии с нашими потребностями? Обучение наших детей быть вдумчивыми, ответственными взрослыми имеет больший вес и значение, чем обучение чтению, математике и естественным наукам. Мисс Мейсон предложила нам принципы образования, которые, если они направляют наши практики, сделают «школьные уроки» источником радостного удовольствия, питающего ум детей и вносящего вклад в их характер. Если воспитание допускает гибкость, то практики школьной комнаты тем более допускают её.
Вот почему так важно постичь принципы, лежащие в основе образования по Шарлотте Мейсон. Сосредоточение исключительно на таких практиках, как чтение «живых книг», пересказ, короткие уроки и изучение природы, без твёрдого понимания принципов похоже на то, как если бы вам вручили пакет ингредиентов для ужина без какого-либо плана. Пакет полон хороших вещей — курица, брокколи, лук, — но что нам с ними делать? Это будет жаркое в сковороде или запечённая курица? Нужно ли тушить курицу, чтобы приготовить бульон? Хорошие ингредиенты, такие как живые книги и прогулки на природе, прекрасны и питательны, но без прочного знания метода и цели принципов возможно не достичь того, что составляет суть образования по Шарлотте Мейсон. Метод, говорит мисс Мейсон, предполагает путь к желаемой цели. Нужно знать, куда вы идёте.
С другой стороны, если вы знаете, что задумано именно жаркое в сковороде, вы можете использовать это знание, чтобы приспособиться к своим обстоятельствам. У вас есть несколько яиц, которые станут хорошим белковым дополнением к блюду, а те два спелых банана нужно оставить для какой-то другой цели. Когда вы хорошо понимаете принципы, они становятся основанием для всех ваших образовательных решений. Всё соотносится с принципами, и они будут вашим ситом. Что мы можем использовать, а чего использовать нельзя?
Согласно её соратнице Элси Китчинг, именно так мисс Мейсон и сама рассматривала различные идеи.
«…она всегда возвращала любой обсуждаемый вопрос к принципу, который был в нём затронут, и заставляла нас решать, выдерживает ли та или иная практика окончательное испытание этим принципом».
(Из статьи «О “повторном пересказе”» Элси Китчинг, Parents’ Review, том 39, № 1, январь 1928 г.)
Мисс Мейсон обладала исключительным даром распознавать философию, лежащую в основе различных практик, и она никогда не путала практики с принципами. Она не колеблясь указывала, что та или иная практика посягает на личность ребёнка, а другая опирается на неверную мотивацию. Вероятно, самым надёжным способом приобрести подобное интуитивное понимание является внедрение собственных практик мисс Мейсон в максимально возможной степени. Её практики без принципов могут оставить нас в растерянности, но использование её практик для прояснения принципов — для того, чтобы получить «практическое» представление о том, как принципы направляют практики, — является вполне веской причиной попробовать их. Нет необходимости чувствовать себя обязанным следовать им в точности. Нужно лишь соблюдать осторожность: когда мы корректируем какую-либо практику, это должно делаться в соответствии с принципом, а не по произвольному капризу. Иногда следование конкретным советам Шарлотты Мейсон действительно помогает прочувствовать принцип и делает его более ясным.
Например, я выросла заядлым пожирателем книг. Когда мои дети тоже оказались заядлыми пожирателями книг, я не была ни удивлена, ни встревожена. У меня не было ни малейшего подозрения, что в этой практике есть что-то неправильное. Пока мисс Мейсон не сказала мне об этом; и даже тогда я отнеслась к этому скептически.
Итак, я попробовала сделать это по-её. Моему старшему тогда было десять лет, и я дала ему две книги примерно одинаковой длины и сложности. Одна книга читалась в темпе одна глава в день, а другая — в темпе одна глава в неделю. Он пересказывал обе книги. На чтение второй книги ушло около 12 недель, и когда она была закончена, я попросила сына рассказать мне о обеих книгах. Книга, на чтение которой ушло 12 недель, была свежа в его памяти. Он смог рассказать мне всю историю, включая начало, прочитанное 12 недель назад. А другая книга? Он едва мог вспомнить, что читал её! Даже с пересказом он не удержал материал — почти даже воспоминание! — книги, прочитанной быстро. Поскольку я попробовала эту практику, я увидела принцип в действии. Детям нужно проводить с книгой время, медленно её «переваривая». Когда читаешь всего одну главу в неделю, у тебя гораздо больше времени, чтобы думать о книге.
Шарлотта Мейсон называла то, что она предлагала нам, методом, и она настойчиво предостерегала от того, чтобы этот метод был сведён к системе. Система — это механический процесс с заранее определёнными шагами, пунктами для отметок, который обещает привести к заранее определённому результату. Метод же, напротив, — это управляемый принципами способ действия, который позволяет живому существу расти наилучшим образом.
Всегда существует опасность, что метод — подлинный метод — выродится в простую систему.…
Система легче, чем метод. — «Система образования» — соблазнительная фантазия; по некоторым причинам даже более привлекательная, чем метод, потому что она обещает более определённые, поддающиеся подсчёту результаты. С помощью системы можно добиться определённых изменений путём соблюдения заданных правил.…
Система — соблюдение правил до тех пор, пока не утвердится привычка делать определённые вещи, вести себя определённым образом, и тем самым не будет усвоено искусство, — настолько успешна в достижении точных результатов, что неудивительно, что предпринимаются бесконечные попытки сузить всю область образования до рамок системы.
Если бы человек был машиной, образование могло бы сделать для него не больше, чем привести его в действие предписанными способами, и работа педагога сводилась бы просто к выбору хорошей рабочей системы или набора систем.
Но педагог имеет дело с самодействующим, саморазвивающимся существом, и его задача — направлять и помогать в раскрытии скрытого добра в этом существе, в рассеянии скрытого зла, в подготовке ребёнка занять своё место в мире наилучшим образом, с развитием каждой способности к добру, заложенной в нём, в действенную силу.
Хотя система весьма полезна как инструмент образования, «система образования» вредоносна, поскольку порождает лишь механическое действие вместо живого роста и движения живого существа.
(фрагменты из Home Education, стр. 8–10)
Я озаглавила эту статью «буква и дух» образования по Шарлотте Мейсон, потому что в конечном счёте речь идёт именно об этом. «Буква» образования по Шарлотте Мейсон внимательно рассматривает, что именно делала мисс Мейсон в школах PNEU, и говорит: «мы должны делать то же самое». Выживет ли при этом дух — вопрос открытый. Системы подстерегают на каждом шагу.
Один из её коллег написал после её смерти:
«…её практика была столь же разнообразной и гибкой, сколь неизменными были её принципы; был и метод, и даже буква, но превыше всего — дух».
(курсив мой; из In Memoriam)
Дух — или сердце, или живой, жизнетворный метод образования по Шарлотте Мейсон — невозможно найти, изучая её расписания или выясняя, какие именно книги она использовала для истории или грамматики. Она составляла расписание и подбирала книги в соответствии с принципами — и доверяла тому, что другие смогут сделать то же самое или приспособить их к своим особым нуждам. Семьи так и поступали, ещё при её жизни, и это принималось как нечто само собой разумеющееся. А как иначе?
«За морем многие дети занимались вместе с родителями, следуя программам: матери преподавали одни предметы, отцы брались за другие — в непривычное время дня».
(The Story of Charlotte Mason, Cholmondley, p. 93)
Для нас её конкретные реализации служат отвесом, ориентиром. Когда мы понимаем, почему принципы работают — как я это поняла на примере медленного чтения, — мы можем при необходимости корректировать практики, но не будем пренебрегать жизненно важными идеями, которые управляют тем, что мы делаем. Огонь жжёт. Детям нужно время, чтобы «переварить» книги. Образование — это наука об отношениях.
И родители — личности. Учителя — личности. Каждый наш хоумскул или класс уникален, и то, как всё устроено в этом году, может быть совсем не так, как в следующем. Поэтому мы и приспосабливаемся — в соответствии с известными нам принципами. Если холода усиливаются, мы разжигаем огонь сильнее, чтобы согреть комнату. Если ребёнок испытывает трудности с математикой, или в этом году к нашему хоумскулу присоединяется ещё один первоклассник, или появляется возможность поехать в другую страну, или… подставьте сюда свою особую потребность… — что ж, у нас есть прочные принципы, которые направят наши решения о программе, изучении языков и расписании.
Поразительно действенные методы образования, предложенные мисс Мейсон, гибки именно потому, что они основаны на живых идеях. Ещё при её жизни учителя, которых она обучала в собственной школе, обнаруживали, что, работая в конкретных условиях, с конкретными детьми и их особыми нуждами, им приходится вносить изменения. Нет ничего удивительного в том, что и сегодня мы сталкиваемся с тем же самым. Но принципы универсальны, и принципы не меняются. Если у вас есть фундаментальное понимание принципов Шарлотты Мейсон, корректировка практики будет столь же естественной, как убавить газ под кастрюлей, чтобы содержимое не кипело, а тихо томилось.
© Карен Гласс, 2017
168
16 января 2026