Развитие беглости устного пересказа
Им требуется немного времени, чтобы воспользоваться своей способностью к сосредоточенному вниманию и той другой способностью, которой они обладают, — свободным пересказом.
— Шарлотта Мейсон
Первые пересказы могут быть неловкими
Дети младше шести лет пересказывают спонтанно, и эти пересказы следует ценить, но не требовать. Если вы планируете обучать ребёнка дома и использовать пересказ как образовательный метод, вы окажете себе услугу, если естественным образом введёте слово «пересказ» в словарь ваших детей.
Когда ваш ребёнок рассказывает вам о том, как соседская собака загнала кошку на дерево, вы можете сказать: «Это был хороший пересказ! Я прямо вижу, что произошло!» Когда вы сидите за ужином, и ваш супруг говорит: «Жаль, что ты не можешь прочитать статью, которую я сегодня видел», вы можете:
«Может быть, ты мог(ла) бы пересказать её мне?»
Пересказы происходят постоянно, поэтому если дети уже знают слово «пересказ», то, когда придёт время вводить его как формальную деятельность во время уроков, они будут на шаг впереди.
Наступит момент, когда пора будет начать пересказывать более формально. Большинство детей готовы начать в шесть лет, что и было обычной практикой PNEU. (Обсуждение того, как начинать с более старшими детьми, вы найдёте в главе 6.) Наши ожидания относительно пересказа могут быть окрашены тем, что мы читали у мисс Мейсон или других авторов, или восторженными свидетельствами семей, использующих пересказ. Мы знаем, что пересказ прост и естественен, и кажется, что обычную разговорчивость ребёнка легко можно направить в более формальное русло.
Реальность может быть совсем иной. Ничего не подозревающая мама может прочитать страницу своему яркому, разговорчивому шестилетке, а затем мягко попросить его пересказать услышанное. Мама привыкла к способности ребёнка рассказывать о повседневных вещах. Образы свободных формальных пересказов, напоминающих вдохновенные ежедневные рассказы, могут создать у неё завышенные ожидания.
С новым пересказчиком может произойти всё что угодно. Ребёнок может дословно повторить последнее предложение. Может сказать: «Я не помню». Может спросить: «Зачем? Ты же уже знаешь, что там написано». Может выдать немного настоящего пересказа среди потока «э-э» и «мм». Может дать сжатое резюме, охватывающее самый общий контур — «Там был человек, который ехал на лошади ночью», — но оставляющее бедную маму гадать, помнит ли ребёнок такие детали, как Пол Ревир и Лексингтон. На самом деле средний шестилетний ребёнок, сидящий на диване, способен в считанные минуты разбить образовательную теорию вдребезги — или так может показаться. Несмотря на всё знание принципов пересказа, мама или учитель могут поддаться искушению задавать вопросы по материалу, чтобы убедиться, что ребёнок действительно слушал. Некоторые дети сразу легко принимают пересказ, и если ваш шестилетний — один из таких, вы быстро увидите пользу от пересказа. Другие же способны оставить родителей или учителей в сомнениях, сработает ли пересказ вообще.
Но пересказ заслуживает честной попытки, и настойчивость преодолеет эти ранние трудности. Вам не стоит унывать из-за первых попыток формального пересказа, не больше, чем из-за первых неуверенных шагов малыша. Несвязные бормотания или загадочные односложные ответы начинающего пересказчика можно сравнить с ранними экспериментами двухлетки с карандашом и бумагой. Когда вы даёте своему двухлетнему ребёнку красный карандаш, вы не ожидаете, что следы на бумаге будут походить на розу. Так же не следует ожидать, что начинающий пересказчик изольёт красноречивое пересказывание истории или рассказа.
Простое снижение первоначальных ожиданий сделает ранние пересказы менее фрустрирующими. Это естественные первые, спотыкающиеся шаги в процессе, который приведёт к достойным результатам.
Есть несколько способов сформулировать вашу просьбу, которые могут быть более эффективными, чем простое «Пожалуйста, перескажи» или «Можешь рассказать это обратно?»
Вы можете включить часть ответа в вопрос: «Можешь рассказать мне о ночной поездке Пола Ревира?»
Можно спросить: «Какая часть этой истории была самой интересной?»
Допустимо попросить ребёнка рассказать вам «одну вещь» о том, что было прочитано. Затем вы тоже можете рассказать.
«Мистер Рен пел изо всех сил».
[Указание на картинку в «Баснях Эзопа»]
Сорока приземлилась на него.
— Устные пересказы Э. Л., мальчик 6 лет, совсем новый пересказчик
Затем вы тоже можете рассказать одну вещь, а затем, возможно, спросить: «Есть ли ещё что-нибудь, что ты хотел(а) бы рассказать?» Вы можете пересказать начало и попросить ребёнка пересказать остальное. Некоторые дети хорошо откликаются, если вы нарочно перескажете что-то неправильно, позволяя им вас исправить. Можно сделать это немного смешным, если это поможет снять напряжение, например: «Это была история про фиолетовую корову, которая жила на Луне». Некоторые дети чувствуют давление, если пересказ кажется выступлением.
Некоторые боятся ошибиться, и это делает их неохотными говорить что-либо. Хотя пересказ является серьёзной частью образования, вы можете сделать его естественным и весёлым. Будьте терпеливы к ранним попыткам, потому что у ваших пересказчиков есть много лет, чтобы развить свои навыки.
Если вы представляете пересказ как устную «картинку» ребёнка о том, что он услышал, можно сравнить его прогресс с прогрессом начинающего художника.
Восторженный двухлетка, сжимающий в кулаке карандаш, счастлив получить на бумаге хоть цвет, хоть линии. Точно так же начинающих пересказчиков следует просто поощрять использовать слова — свои собственные слова — чтобы «рассказать». Если результат так же впечатляет, как каракули двухлетки, именно этого и стоит ожидать. Хотя ребёнок может быть привычен болтать или рассказывать собственные мысли, пересказ — это другой навык. Просьба пересказать конкретную историю подобна просьбе к неискусному ребёнку нарисовать тигра. Перенести информацию из головы в такую форму, которую сможет распознать кто-то другой, — задача трудная. Двухлетний ребёнок может знать, как выглядит тигр, но, скорее всего, не сможет его нарисовать. Шестилетний может знать историю Пола Ревира, но может быть не способен передать материал ясно и последовательно — пока что.
Последовательный пересказ принесёт прогресс
Практика и знакомство сделают процесс комфортным. Маленький ребёнок, который сегодня с воодушевлением делает каракули, через несколько лет будет рисовать цветы, деревья, самолёты, машины и семейную собаку. Мы не забираем у маленьких детей карандаши и бумагу, даже если их первые рисунки малообещающи. Сам процесс рисования и работа пальчиков делают их более «беглыми», и желание делать лучше растёт вместе с навыком. Иногда ребёнок будет снова и снова рисовать один и тот же рисунок — лошадь или вертолёт — совершенствуя технику в поисках идеального изображения.
Итак, жаворонок сказал, что гусеница не поймёт.
И гусеница сказала: «Я поверю!»
И она сказала: «Не может быть!»
Когда гусеница почувствовала зуд, она огляделась, некоторые яйца раскрылись, и оттуда вышли маленькие зелёные гусеницы.
А когда она стала бабочкой, она стала мамой, и тогда детки-гусеницы стали бабочками.
— Устный пересказ девочки 6 лет
Иногда у детей развиваются речевые привычки в их пересказах. Обычно они исчезают естественным образом, когда ребёнок осваивает пересказ. Ниже — пересказ после одного-двух абзацев истории об Аврааме:
– Что слуги ссорились о лучшей земле.
– Что Бог сказал… Нет, семья сказала: «Не ссорьтесь», — затем он поднял глаза и увидел прекрасную сторону, похожую на сад Эдема, который Бог сотворил давным-давно.
– Что он ставил свою палатку всё ближе и ближе, пока не пришёл в плохой город.
— Устные пересказы К., девочка, очень юный новый пересказчик
Точно так же нет необходимости отказываться от пересказа только потому, что первые попытки не дают шедевров. Если пересказ поощряется и требуется регулярно, со временем он станет проще — возможно, довольно скоро, а возможно, чуть позже. Но дети не овладеют этим навыком, если он не будет от них требоваться. Даже к концу года маленький ребёнок может ещё не давать тех полных и развёрнутых пересказов, которые мы себе представляем, читая книги об образовании. Каждый ребёнок, конечно, индивидуален. Одни быстро схватывают и начинают пересказывать свободно в короткий срок, другие будут бороться за связный пересказ несколько лет. Может оказаться, что дисциплина пересказа принесёт большую пользу именно тому ребёнку, которому труднее. Так было всегда. Один из членов PNEU напомнил всем: «Это, возможно, банальность, но полезно помнить, что усилие приносит силу». Мы должны дать юным пересказчикам достаточно времени и возможностей для таких усилий.
И так же, как вы не ожидаете, что ваши дошкольники с карандашами создадут произведение искусства, нет необходимости ожидать обширных или всеобъемлющих пересказов от новых пересказчиков. Смело позволяйте им год или два для освоения процесса пересказа, если вы начинаете в шесть лет (или даже немного позже). Хотя пересказ — в первую очередь упражнение в умелом использовании слов, в помощь можно привлечь и другие виды деятельности. Для маленьких детей пересказывать может быть легче, когда это сопровождается другой активностью.
Например, ребёнок может нарисовать настоящий рисунок — иллюстрацию того, о чём был урок, — а затем рассказать вам о своём рисунке. Некоторые дети могут с удовольствием использовать реквизит, чтобы разыграть события урока.
Куклы, марионетки или мягкие игрушки могут быть привлечены для исполнения ролей Покахонтас и Джона Смита или Давида и Голиафа. Постройки из кубиков (кирпичики LEGO® особенно привлекательны) могут быть использованы для изображения битвы, замка или корабля. Ребёнок с тягой к драме может даже захотеть взять себе роль и разыграть то, что он узнал. Школы PNEU допускали большое разнообразие.
Но является ли пересказ… всегда просто “рассказом обратно”?
Он должен быть, как мы знаем, ответом ребёнка на вопрос: «Что было дальше?» Можно разыгрывать сцену, с хорошими репликами и обилием критических замечаний от актёров и наблюдателей; ничего нельзя добавлять или опускать. Рисование карты может быть прекрасным пересказом, или, возможно, лепка из глины станет способом ответить на этот вопрос, или бумага и плакаты, или мелки, или даже бумажная модель, выполненная ножницами и клеем. Однако всегда должен присутствовать и рассказ словами; то есть нарисованная картина, глиняная модель и т. д. должны быть описаны — подробно описаны, потому что, за редкими исключениями, именно слова действительно приносят удовлетворение.¹
Все формы пересказа питают внимание и глубокое мышление, о которых мы уже говорили. Детей, использующих реквизит, следует поощрять говорить о том, что они показывают. В драматизации достаточно позволить персонажам «говорить самим за себя». Что бы мы ни делали, мы хотим сохранить центральное значение языка и слов в пересказе, но дети всех возрастов время от времени будут наслаждаться творческими вариациями. Пересказ не станет скучным, если мы будем освежать его редкими изменениями или сюрпризами.
Пересказ может принимать форму импровизированного драматического представления. Каждый триместр возникает несколько возможностей…
Класс очень маленьких мальчиков читал об эпизоде между Брусом и де Боном при Бэннокберне. Им сказали, что нескольких мальчиков выберут, чтобы разыграть его. Каждому ученику дали немного времени, чтобы продумать, как это должно быть сделано, но разговаривать было запрещено. Затем из числа многочисленных добровольцев выбрали де Бона и Бруса. Они выбрали себе «коня» и «палфрея». Копьём была короткая древко карты; боевым топором — свёрнутая газета. Прозвучало несколько очень откровенных критических замечаний о выступлении. Всё событие заняло не более пяти минут, но в уме каждого мальчика произошло надёжное «просеивание» фактов.
Старший класс слушал чтение той части «Жизни Аристида» Плутарха, где говорится о споре между афинянами и спартанцами относительно чести победы над персами. Весь класс превратился в Совет. Между Леократом и Миронидасом развернулся горячий импровизированный диалог, вмешался Аристид, затем выступили Теогитон, Клеокрит, Аристид и Паузаний. В конце были приняты резолюции относительно стоимости и формы мемориала.²
Когда мы делаем пересказ основным методом обучения, мы получаем доступ ко всем творческим способам демонстрации идей. Здесь достаточно пространства для разнообразия. Мы можем воодушевлять наших учеников выражать себя через драму и искусство, которые стимулируют мыслительные процессы пересказа. Мы можем предложить им множество способов использовать слова, чтобы делиться своими мыслями. Наша цель — дать детям возможность думать самостоятельно и выражать своё понимание. Все способы, которыми они пересказывают, будут служить этой цели.
Иногда пересказ выглядит так:
«Я не хочу это делать».
[Крутится кругами]
«Пастух вёл свинью к мяснику, и свинья… ммм… О, я ничего не могу вспомнить!
Свинья визжала и брыкалась… ахххх, я не знаю…
Овца сказала: “Когда он за нами… хм… он за нашей шерстью. Нам всё равно”.
А свинья сказала: “Он может быть за вашей шерстью…”»
[Падает на пол]
«…но когда он за мной, он за моим беконом.”
Он за его мясом! Аааа! Я думаю, он убежал!
Овца сказала: “Не бойся!”»
[Начинает играть с пряжей]
«Ммм… думаю, я закончил.»
— Устный пересказ П., мальчик 6 лет, пересказывающий всего второй раз
Три детских устных пересказа «Меча Дамокла».
[Каждая часть была пересказана после того, как дети услышали короткий фрагмент истории.]
1.
«Жил-был король, и его звали… я забыл. И он был очень несправедлив.
У него был друг, его звали Дамокл. И он сказал: “Как же ты счастлив, должно быть”.»
2.
«Так что был человек, который хотел поменяться местами. И он думал, что если он будет иметь все богатства один день, он будет очень счастлив. И господин сказал слуге относиться к новому человеку как к хозяину.»
3.
«Он был так напуган. И он сказал: “Меч, меч, я не смею двигаться”. И он держался на одном волоске конского волоса, и он мог оборваться в любую секунду.»
4.
«У меня весь день висит меч над головой. И я боюсь, что могу умереть в любой момент». И он больше не хотел меняться местами с ним, королём. И он вернулся к себе домой, в коттедж.»
— Дж. Х., мальчик 6 лет, привыкший к тому, что старшие дети пересказывают
«Меч… висел над его головой.»
— девочка, 6 лет
«Ну, я знаю, что он был жестокий, очень богатый и злой король. Он знал, что почти все его ненавидят, и у него был друг по имени Д…»
[Ему нужна была помощь, чтобы вспомнить «Дамокл».]
«Да, они как бы поменялись местами. Друг занял место короля.
Король занял место друга. И он посмотрел вверх, и меч висел. Были красивые цветы и всё, что только мог пожелать король. Друг не хотел провести ни минуты на месте короля. Он хотел выбраться из дворца. Ему не понравилось, что меч висел над его лицом! И он просто хотел уйти и вернуться в свой старый дом в горах.»
— Г. П., мальчик 6 лет
Улучшение навыков пересказа и развитие беглости
Когда первые попытки пересказа проходят не слишком удачно, есть несколько способов поддержать ребёнка и помочь ему продвинуться. Если в семье есть старшие дети, которые регулярно пересказывают услышанное, младший уже знает, как выглядит пересказ. В классе обычно находятся несколько учеников, которые с самого начала умеют хорошо пересказывать, и они становятся образцом для остальных. Но мама, обучающая старшего ребёнка дома, может обнаружить, что ей самой необходимо показать пример пересказа. Можно прочитать один абзац, пересказать его самой, а затем прочитать следующий — и предоставить ребёнку его очередь. Можно прочитать рассказ и сказать: «Я перескажу первую половину, а ты — окончание». Можно дать ребёнку пересказать первым, а затем добавить: «А теперь я расскажу те части, которые ты пропустил», — и восполнить пробелы. Очень скоро ребёнок поймёт, что именно ожидается от каждого пересказа.
Большинство детей поначалу не готовы пересказывать целый рассказ или главу, потому что их умение удерживать внимание ещё не развито в достаточной мере. Как уже было предложено, можно сократить объём чтения до страницы или даже абзаца и просить пересказ после каждой небольшой части. Убедитесь, что в прочитанном отрывке достаточно содержания, чтобы его можно было пересказать. В крайних случаях можно просить ребёнка пересказывать предложение за предложением, но это не лучший метод: он способствует удержанию материала лишь в кратковременной памяти и приводит к попугайскому повторению. Я советую использовать такой подход лишь один раз — для ребёнка, который настаивает, что вообще ничего не может запомнить. Очень скоро это покажется ему утомительным, и вы сможете двигаться дальше.
В целом лучше читать больше, чем ребёнок способен дословно воспроизвести, и принимать частичный пересказ, пока навыки внимания постепенно растут. Не бойтесь некоторое время оставаться на одном уровне — абзацы или страницы — пока ребёнок не будет полностью готов внимательно слушать и удерживать более длинные отрывки. Если пересказ вводится в шесть лет, то устный пересказ будет единственной формой работы в течение трёх-четырёх лет, так что времени для постепенного развития навыков более чем достаточно. К десяти годам уверенные пересказчики, вероятнее всего, смогут пересказать целую главу, хотя сложный материал всегда можно делить на более мелкие части.
Внимание развивается естественным образом через использование и практику; ему не требуется особый уход. Каждый ребёнок начинает с определённого уровня внимания, который не требует от него усилий (и этот уровень будет различаться у разных детей). У нас есть две цели. Во-первых, мы хотим укрепить эту врождённую способность как прочную умственную привычку. Во-вторых, мы стремимся постепенно развивать её, чтобы ребёнок мог сохранять устойчивое внимание во время более длительного чтения. Мисс Уикс из PNEU писала, что «в течение первых двух лет почти не требуется сознательных усилий для поддержания внимания, ибо способность ребёнка к сосредоточению непрерывно растёт и становится привычной». Вместо того чтобы увещевать начинающих пересказчиков «будь внимателен», мы можем направлять энергию в такие виды деятельности, которые будут способствовать всё большей лёгкости владения словом. С вниманием всё будет в порядке, когда ребёнку необходимо пересказывать.
Ребёнок, который в начале года может пересказать лишь один абзац, к его концу вполне может справляться с одной-двумя страницами, но точная величина прочитанного не должна быть главным ориентиром. Это время для закладки основы хороших привычек — внимания и чёткости речи, которые делают пересказ эффективным. Самое важное для учителя на этом этапе — последовательность: требовать пересказ пусть даже совсем короткий, но в каждом занятии. Длительные сессии чтения и пересказа ведут к усталости, но этого легко избежать, чередуя чтение с другими видами деятельности — рисованием, пением, рукоделием или игрой.
Скорее всего, в течение первого года вы заметите рост как способности к пересказу, так и внимания. Однако нужно помнить, что вы играете в «долгую игру». Цели ясны, но они ещё далеко. У всех бывают плохие дни, и иногда вы услышите слабый пересказ или обнаружите, что внимание рассеялось, и ребёнок вовсе не может пересказать. Если такие случаи редки, их можно игнорировать.
Одной из важных целей является беглость. Быть «беглым» означает приобрести такую степень умения и ловкости, при которой действие совершается легко и без напряжения. Подумайте о том, как вы впервые взяли в руки крючок для вязания. Поначалу ваши движения были неуклюжими, непривычными, и первые попытки могли превратиться в спутанный клубок. Но если продолжать упражняться, процесс становится почти effortless. Крючок будто срастается с рукой, движения становятся ритмичными и уверенными, а обычная нитка превращается в уютный шарф или тёплую шапку. Вы становитесь «беглой» вязальщицей.
В пересказе беглость достигается тогда, когда ребёнок способен собрать свои мысли и с уверенностью рассказать услышанное или прочитанное — без заминки и неловкости. Он не только пересказывает легко и охотно, но и осознаёт свою способность это делать.
Развитие этой уверенности и беглости требует времени и терпения.
Примеры ранних пересказов
(Фраза в начале — искажённая и, вероятно, обрывок. Передаю нейтрально, с сохранением оттенка бессмыслицы.)
«Brow now yet of prating: he at cathe on, ral narations vocabulary.»
— Бормотание и бессвязные слова: какой-то набросок о пересказах и словаре.
Ранний пересказ шестилетнего мальчика
«Ну, Бен Франк—я буду называть его Бен Фрэнки—ему не нравилось быть свечником. Ему нравилось печатное дело, но его брат был с ним жесток, и поэтому он уплыл. Он распорядился создать пожарную команду, чтобы город не сгорел. И больницу. Ты знаешь, как старинная пожарная машина тушила пожары? Они подъезжали к колодцу и заполняли её водой оттуда…»
Пересказ того же ребёнка через полтора года
«Во время Столетней войны—представляешь, быть на войне сто лет!—всё было очень плохо. Французы были бодры, а англичане — слабы. У французов не было лучников, а у англичан были. Англичане поставили колья, чтобы сбивать французскую кавалерию, а король Генрих произнёс речь перед битвой. Генрих V и его люди победили.
Французская кавалерия атаковала в начале битвы. Французы просто ждали, что англичане капитулируют.
Французская кавалерия — поскольку всю их пехоту расстреливали лучники — не заметила лагеря лучников, пока не стало слишком поздно. Тогда французы не выдержали. Они пошли в атаку. Потом они пытались, и завязалась яростная битва, и они пытались прорваться к лучникам, но вместо этого Генрих и его… в общем, англичане в итоге победили. Это была битва при Азенкуре.»
Пересказ о Марко Поло
(Устный пересказ девочки, 8 лет)
«Марко Поло описывал город, который он на самом деле не видел. И он… э-э… описывал город, которого не видел, и там был камень, который раздавливали и сплющивали, и из него делали нити и одежду. Они делали огнеупорную одежду — что было очень круто. Потом они отправились в другой город, торговля там шла так хорошо, что они пробыли там целый год. А потом они поехали, э-э, в другой город, и я не знаю, что там случилось. Они привезли немного меха от животных, и у людей там были чёрные волосы и почти не было бород. И примерно в сорока днях пути от великого хана их… э-э… проводили, и они прибыли к великому хану, и он был доволен тем, что они привезли масло, и они были довольны Марко, и им дали комнату с их самыми лучшими… сопровождающими. И они готовились к празднеству.»
Пересказ «Бархатного кролика»
(Устный пересказ девочки, 7 лет)
«Бархатного кролика собирались сжечь, и он стоял на краю сада, и настоящая слеза скатилась по его носу. Там, где упала слеза, вырос цветок, и из него вышла фея. Она сказала: “Ты знаешь, кто я? Я фея волшебства детской.” Я делаю старые и потрёпанные игрушки новыми. И тебя я тоже сделаю новым.” Она поцеловала его в щёку и направилась в лес. Она поцеловала его и поставила на землю, и он сидел очень тихо секунду, потому что не хотел, чтобы другие кролики увидели, что он сделан всего из одного куска. Если бы не муха, которая села ему на нос и заставила его почесаться… Он поднял заднюю лапку, чтобы почесать. И вдруг понял, что у него действительно есть задние лапки. И он стал прыгать и скакать вместе с другими кроликами.»
Дети делают успехи по-своему
Мы привыкли думать, что единственный способ убедиться, что урок усвоен, — это задавать ребёнку вопросы. Может возникнуть искушение проверить его память с помощью наводящих вопросов. Однако такие вопросы лишь мешают тем умственным процессам, которые идут в ребёнке. Если какое-то упущенное им подробное место действительно важно, вы можете сами добавить эту информацию в своём собственном кратком пересказе после ребёнка или вновь упомянуть её в начале следующего урока. Например: «Что мы читали о Бенджамине Франклине в прошлый раз?»
Принять это бывает нелегко, но то, что именно ребёнок вспомнил в одном конкретном пересказе, — лишь малая деталь в великом деле питания его разума. Мы привыкли считать образование воспроизведением набора сведений, но сведения — это не знание. То, что ребёнок пережил, осмыслил и связал с другим своим опытом, — вот что действительно остаётся с ним, становится его частью и означает реальное обучение. Когда мы принимаем, что этот внутренний процесс имеет жизненное значение, мы понимаем: даже если два ребёнка читают одну и ту же книгу, образованными они становятся не одинаково. То, что один из них возьмёт в себя и сделает своим, будет уникальным.
На первый взгляд пересказ может показаться механическим или похожим на повторение попугаем, но это не так. Когда ребёнок слушает урок, он видит его — в своём внутреннем воображении. Давид и Голиаф, Христофор Колумб, пчела, собирающая нектар,— всё, что он слышит, превращается в образы. Этот внутренний акт творчества затем облекается в слова — и весь этот процесс становится шагом на пути к образованию.
Мисс Мейсон, главный современный защитник пересказа, писала:
Это «рассказывание снова» звучит очень просто, но на самом деле представляет собой волшебный творческий процесс, благодаря которому рассказчик видит то, что он постиг,— столь определённым и впечатляющим становится акт пересказа того, что было прочитано лишь один раз.
Образовательное путешествие каждого ребёнка, как путь в тысячу миль, начинается с одного шага. Ребёнок только в начале,— каждый пересказ — ещё один шаг,— и счастлив тот учитель, которому доведётся видеть, как первые неуверенные шаги превращаются в уверенную поступь. Это радость — наблюдать, как ребёнок расцветает, постепенно овладевая этим «волшебным творческим процессом» пересказа. И как в любом творчестве, каждый приносит в этот процесс свои дары и особенности.
Нередко даже в одной семье дети пересказывают с разной степенью беглости. Младший может быть более выразительным, чем старшая сестра или брат; один может испытывать к пересказу особую робость. Стиль пересказа нельзя сравнивать. Каждый ребёнок привносит в пересказ частицу себя (ведь это очень личный акт), и длина или лёгкость рассказа вовсе не всегда отражают весь объём внутренней работы, которая была проделана.
Разные дети достигают беглости в разное время, и некоторые по природе словоохотливые будут всегда пересказывать подробно. В классе — да и в семье — может быть один ребёнок, который рассказывает длинно и ярко, другой, которому трудно выражать свои мысли словами, а третий способен свести целую главу к одному или двум коротким предложениям.
Представим, что вы попросили группу детей нарисовать тигра.
Один с природным даром рисования изобразит реалистичного тигра, крадущегося в джунглях. Другой, обладающий богатым воображением, нарисует тигра на арене цирка, прыгающего через огненные кольца. Третий, равнодушный к рисованию, сделает грубый, неровный набросок — но тигр в нём будет узнаваем.
Вы ведь не стали бы сравнивать эти рисунки, определяя, какой «лучше», если ваша цель — просто убедиться, что каждый ребёнок понимает, что такое тигр. Вы просили нарисовать тигра — и получили тигров, каждый из которых отражает личность ребёнка, который его нарисовал.
Если бы вы показали картинки с рыжими полосатыми кошачьими, вы были бы уверены, что каждый ребёнок понял, что такое тигр. Когда же вы просите дать пересказ, дети начинают ткать свои устные картины, и каждая будет отражать личность рассказчика и его способность к повествованию. Болтливый, фантазёрский ребёнок может сочинить подробный пересказ, который окажется длиннее исходного материала. Ребёнок, предпочитающий конкретные факты, может выбрать лишь наиболее значимые моменты, сжато изложив основные события в нескольких коротких фразах. Однако именно умственное упражнение — припомнить прочитанное, выделить важные моменты, расположить их в логичном порядке и наконец передать их вам — делает пересказ ценным. Пересказ не становится лучше только из-за того, что он длиннее или более творчески оформлен. Это внешнее выражение внутреннего процесса.
Следует принимать пересказ из любой категории, и по мере того как ребёнок становится увереннее и свободнее, всё больше его пересказов будет относиться к продвинутой части шкалы. Однако у всех бывают плохие дни, и даже умелые рассказчики иногда выдают лишь краткое пересказывание. К тому же даже частичный или краткий пересказ следует считать расширенным, если ребёнок добавляет собственное наблюдение или связывает материал с чем-то ещё. В таком случае он демонстрирует навыки мышления высокого уровня и истинное понимание материала, даже если не упомянул каждую деталь.
Пересказ — это навык, и, как любой другой, только практика доводит его до степени искусства. Хорошие мастера всегда делают своё дело так, что оно кажется лёгким, но никто не начинает с этого уровня. Мы знаем, что начинающие писатели постепенно переходят от выведённых, медленных печатных букв к беглому курсиву. Мы терпим — и даже радуемся! — их неуклюжим, неровным буквам, замечая и хваля видимый прогресс, когда он появляется. Когда-нибудь наши дети будут писать курсивом свободно, и мы почти не заметим этого, потому что это станет почти автоматичным. Но до такого уровня дети доходят лишь тогда, когда у них есть множество возможностей практиковаться.
Пересказ девятилетнего ребёнка
«Дети Нового Леса» — это о том, как Эдвард хотел сходить к Пейшенс, но в тот момент не хотел идти, потому что боялся: ведь она была дочерью… он чувствовал себя с ней неуверенно. Но всё же он пошёл, потому что она хотела, чтобы он пришёл поблагодарить его — ведь он спас её из огня.
По дороге он встретил человека, который сразу решил, что Эдвард — браконьер, и сказал ему: «Ты должен пойти со мной, потому что ты браконьер». Но это было не так: он давно не убивал оленей, только дикий скот, а это не было против закона.
Эдвард снова и снова повторял, что он не браконьер, но человек твердил: «Тогда почему у тебя ружьё, собака и всё такое?» — ведь у Эдварда с собой был его новый щенок. В конце концов Эдварду удалось уговорить человека просто идти рядом, а не тащить его как пленника.
Он дошёл до Пейшенс, и тот человек рассказал Освальду Партриджу, что произошло. Пейшенс была очень рада его видеть, и когда Эдвард собрался уходить, она не хотела его отпускать, поэтому он задержался дольше, а потом пошёл домой. И всё.
— Устный пересказ Э. А., девочки девяти лет
Пример устного пересказа (9-летний мальчик)
Царь сказал: «Ох, нам нужно принести в жертву наших детей, чтобы прекратить голод». Поэтому он велел жрецу убить двух своих детей на алтаре.
Тогда появился золотой баран и сказал: «Нет, не надо», — поднялся и унёс обоих детей на своей спине, а потом исчез. Мачеха бросилась в океан и превратилась там в дельфина, прижимая ребёнка к груди.
Царю пришлось бежать из своего царства из-за совершённого греха, и его приняли какие-то звери… на свой обед. Затем он стал странствовать и увидел волков, которые разрывали овцу. Они увидели его и такие: «Оооооох!» — и убежали.
[Убегает, как волки]
Царь сказал: «О, смотрите-ка, они оставили мне овцу», — и давай: ам-ам-ам. Потом он построил там город и снова стал царём.
Баран был пойман и убит, и его руно повесили далеко от того места, куда он отвёз детей. Фрикс явился героям во сне и сказал: «Эй, вам нужно отправиться туда, где убили барана, и забрать руно, чтобы отнести его туда, где покоятся мои отцы, чтобы я тоже мог упокоиться вместе с ними». А они такие:
«Что? Так далеко? Как же нам туда добраться?»
— Устный пересказ Р., 9-летнего мальчика
Обсуждение может следовать за пересказом
Мы уже говорили о том, насколько сильно мешают вопросы, если задавать их во время пересказа, — но когда дети закончили, тогда появляется место для обсуждения. У детей могут возникнуть собственные вопросы: «Что это значит?» «Почему он так поступил?»
На этом этапе урок часто должен завершиться серьёзным обсуждением, возникающим из вопросов, которые задают дети или учитель. Нужно лишь быть осторожным: нельзя позволять детям формировать мнения, опираясь на слишком малое количество сведений; это хороший повод показать, насколько опасно строить поспешные выводы. По мере взросления учеников этот вид обучения может развиваться дальше.
Учитель может поощрять более глубокое мышление, задавая синтетические или сократические вопросы.
Синтетические вопросы не выспрашивают конкретные детали; они побуждают ребёнка связать текущий материал с другим знанием. Примеры синтетических вопросов:
- Напоминает ли эта история какую-то другую, которую ты знаешь?
- Что могло бы случиться, если бы он поступил так, а не иначе? Какие ещё выборы он мог бы сделать?
- Ты бы поступил(а) так же? Почему или почему нет?
- Что если бы всё произошло в другое время или в другом месте? Что могло бы измениться?
- Почему она так сделала?
Синтетический вопрос не требует, чтобы ребёнок «разобрал» свои знания на части, чтобы вытащить один случайный факт. Он побуждает его «собирать» знания, искать связи. Пересказ — это упражнение на построение отношений, и вопросы тоже должны помогать создавать эти связи.
Сократические вопросы отстраняются от возможностей и обращаются к правильности или неправильности поступков. Большинство сократических вопросов на элементарном уровне можно начать со слова «должны»:
- Должны ли мы добывать нефть на Аляске?
- Должна ли Лора была гнаться за Нелли в то грязевое болото с пиявками?
- Должны ли колонисты были воевать с английским королём?
Таких вопросов множество, и они побуждают детей обсуждать смысл происходящего за пределами текста. Они приглашают ребёнка войти в Большую Беседу человечества — думать, искать смысл и истину. Такие обсуждения не нужны после каждого урока, но если задавать подобные вопросы время от времени, они пробуждают у детей способность самим задавать такие вопросы. Тогда пересказ становится не только способом хорошо запомнить материал, но и дорогой к более высокому уровню мышления — тому, которого нельзя достичь ни заданиями «вставь пропуск», ни тестами с выбором ответа.
Пересказы детей
Пересказ БК, мальчик 10 лет
Минн только что проснулась после зимней спячки, и, когда проснулась, ей нужно было поесть — и она ЕЛА ОЧЕНЬ МНОГО! А когда она наелась, вода ушла из-под её лап, и ей СИЛЬНО нужно было убраться подальше от ворон и чаек. Тогда она увидела плотину, у которой жили люди, и они купались возле плотины. И отец не понимал, почему иметь свой бассейн лучше, чем пользоваться общим. А его сыновья сказали ему, что тот — не их собственность. А потом они поймали черепаху, когда она туда заплыла, потому что решили, что она — монстр. Но девочка захотела бросить её обратно в реку Миссисипи, и так они и сделали. И потом устроили для неё пикник. Но мальчики хотели убить её, чтобы сварить суп из черепахи. Но девочка им не позволила, и они не стали её варить.
— Устный пересказ БК, 10 лет
Пересказ IM (мальчик)
Итак, есть стихотворение о том, как король Яков учил своего сына Карла, как править и бояться Бога. А потом, когда войско взяло его в плен, он в конце концов сбежал и добрался до замка, но, оказывается, и там он был пленником, и потом его приговорили к смерти — и я почти уверен, что не за то, что он сделал.
И потом он шёл на суд, и должно было прийти сто судей, но пришла только половина, потому что они хотели, чтобы король получил наказание, но при этом не хотели его казнить. А через два дня они пришли к этому месту с плахой, и человек с топором отрубил ему голову.
(Когда он говорил последнюю фразу, он провёл пальцем по горлу, издавая царапающий звук.)
— Устный пересказ IM
[Часть гораздо более длинного пересказа о Поле Буньяне]
Он выкопал яму глубиной в четыре фута, затем бросил семя туда большим пальцем и сказал: «Когда мы вернёмся, оно будет обычной высоты». Но тут же он обернулся, потому что услышал очень громкий звук — и оказалось, что дерево уже выросло в четырнадцать раз выше, чем он говорил, всего за одну неделю. Оно росло невероятно быстро!
Тогда он сказал кому-то срубить верхушку, и взобрался на дерево. Оно поднимало его всё выше: каждый раз, когда он опускался на два фута, дерево поднимало его на десять. Так он поднимался на восемь футов каждый раз, когда проходил всего два. Потом он приказал своему лучшему стрелку запустить пончики и кислый хлеб — а вот про кислый хлеб он особо ничего не рассказал.
И тут ему пришла идея. Он пытался срубить дерево, но каждый раз, когда ударял один раз, дерево вырастало ещё выше, так что дважды по одному месту ударить не удавалось. Тогда он вспомнил шпалы, которые лежали вдоль железной дороги. Прошагав несколько миль — что, по сути, было всего три или четыре шага — он поднял их, связал верёвками и положил на дерево так, чтобы оно постепенно само рубилось, пока наконец не упало.
На то, чтобы дерево рухнуло на землю, ушло три дня. Он держался до самого конца, так что упал всего с четырёх футов — ни царапин, ни синяков.
—Устный пересказ JB, 9 лет
Дети станут уверенными рассказчиками
Слушая ежедневные пересказы, мы не должны терять из виду общую цель. Хотя пересказ может даваться ребёнку с трудом сегодня, со временем это изменится. Ранние трудности могут соблазнять нас пропустить практику или даже отказаться от неё, но только постоянная и регулярная практика пересказа принесёт желаемые результаты. Мисс Мэйсон часто напоминала своим коллегам, что треть образования — это дисциплина, и практика пересказа — это именно та дисциплина, которая приносит множество плодов.
Дети, начинающие пересказывать с шести лет, должны заниматься устным пересказом несколько лет. Со временем они будут постепенно способны работать с всё более длинными отрывками, хотя объём материала для пересказа может различаться от книги к книге. Ребёнок, который способен пересказать главу из одной книги, может пересказать лишь страницу из более сложной. Учитель, слышащий пересказы, сможет определить, какой объём лучше всего подходит для каждой книги.
По мере того как опыт пересказа накапливается месяцами и годами, пересказы ребёнка становятся более полными и беглыми. Первые пересказы будут сделаны по книгам, которые ему читали вслух. Позже ребёнок будет пересказывать книги, которые он читал сам. Пересказы опытных маленьких рассказчиков приносят учителю всё большее удовольствие, позволяя наблюдать, как процесс расцветает и развивается. Дети начинают добавлять собственные наблюдения или комментарии к прочитанному. У них появляются мнения, и иногда вопросы.
Начав с шестилетнего ребёнка, у вас есть годы, чтобы искусство устного пересказа расцвело, поэтому нет причин расстраиваться, если ребёнку потребуется больше времени, чтобы отточить навык. Главное — предоставить достаточно регулярных возможностей для практики. Даже самый растерянный начинающий рассказчик на диване может стать блестящим примером эффективности этой методики. Практически все дети, которые с шести лет регулярно занимаются пересказом, к десяти годам становятся уверенными, способными рассказчиками. Сохранятся различия в стиле, но каждый ребёнок будет способен выразить словами то, что он услышал или прочитал.
Если бы дети могли на этом этапе письменно выражать то, что они пересказывают устно, мы, вероятно, считали бы их писание довольно продвинутым. По разным причинам большинство детей пока не может писать так же бегло, как говорить, но не стоит упускать из виду, что эти первые годы устного пересказа развивают их навыки композиции. Настало время вводить письменный пересказ в процесс обучения.
Важные моменты об устном пересказе
- Принимайте первые попытки ребёнка и развивайте навык шаг за шагом.
- Моделирование пересказа помогает ребёнку понять, что это такое.
- Сначала пересказывайте небольшие отрывки, постепенно увеличивая их длину.
- Использование творческих материалов или реквизита делает пересказ интереснее.
- Пересказ — длительный процесс, и ни один отдельный пересказ не имеет решающего значения.
- Используйте устный пересказ как основу для последующего обсуждения хотя бы время от времени.
- И главное — будьте последовательны. Пусть дети пересказывают регулярно.
191
20 ноября 2025