Самые большие школьные иллюзии

Все ходят в школу. (Существует как минимум два десятка детских книжек, которые это объясняют: Даниил Тигр идёт в школу. Пятнышко идёт в школу. Дора идёт в школу. Даже Элмо идёт в школу.) 

В первый класс идут в шесть лет.
Моему ребёнку нужен аттестат о среднем образовании.
Хорошая школа должна быть аккредитована.
Та самая «C–» по английскому в седьмом классе важна.

Это мифы.

Монолитные системы нуждаются в мифах: в вещах, которые принимаются как глубоко истинные и поэтому не подвергаются сомнению. Но небольшое, чуть более внимательное изучение показывает, что образование K–12 (с первого по двенадцатый класс) — вовсе не монолит. Оно скорее похоже на башню из «Дженги»: вы можете вытаскивать и выбрасывать множество деталей, и при этом с общей конструкцией ничего особенного не произойдёт.

В ходе этой книги мы отбросим немало мифов.
(Возраст и класс на самом деле никак не связаны. Тестирование не является обязательным. Вы можете отказаться делать домашнее задание. Никому на самом деле не обязательно поступать в Стэнфорд.)

В качестве подготовки ко всему этому переосмыслению давайте уделим минуту, чтобы развеять три самые большие родительские установки.

Мои дети должны учиться в аккредитованной школе.

«Аккредитация» просто означает, что внешняя организация удостоверила соответствие школы определённым стандартам. Это может варьироваться от установленного процента учителей с магистерскими степенями до минимального числа книг в школьной библиотеке.

Но Министерство образования США на национальном уровне не признаёт никакую аккредитацию K–12. Аккредитация начальных и средних школ — полностью вопрос штата.

Публичные школьные округа считаются аккредитованными, когда их штат признаёт, что они соответствуют минимальным стандартам.

Иногда это делается через так называемую Региональную аккредитующую ассоциацию. Эти ассоциации (например, Middle States Association и Southern Association) существуют давно и аккредитуют как университеты, так и старшие школы.

Однако не все штаты используют эти ассоциации. Некоторые просто устанавливают собственные стандарты (State Standards of Learning) или используют стандарты Common Core, а затем требуют от государственных школ напрямую отчитываться в департамент образования штата.

Государственная школа, потерявшая аккредитацию (как это произошло несколько лет назад с нашей местной школой из-за низких результатов тестов), может столкнуться с последствиями на уровне штата, такими как более строгий контроль и меньшая автономия. Но пока она остаётся неаккредитованной, она совершенно спокойно продолжает выдавать аттестаты и функционировать точно так же, как и раньше. Если вы посмотрите сайт департамента образования своего штата, вы обнаружите, что в большинстве случаев ученики из неаккредитованных округов могут переходить в другие округа, получать аттестаты и претендовать на стипендии так же, как если бы они учились в аккредитованном округе.

Кроме того, ни один штат не требует, чтобы частные школы (или домашние школы) были аккредитованы, что означает, что частные и домашние школы не обязаны соответствовать государственным или Common Core стандартам обучения. (См. Приложение B для более подробного объяснения.)

Фактически, поскольку получение аккредитации одной из этих ассоциаций стоит десятки тысяч долларов плюс ежегодные взносы (включая оплату представителям ассоциации до двух тысяч долларов в день за очные визиты), многие частные школы просто не связываются с этим.

Или же они обращаются в одну из десятков частных аккредитующих организаций, таких как Национальная ассоциация частных католических и независимых школ (Стандарт первый: «Школа придерживается догматов католической веры, признавая и повинуясь Папе и Учительству Церкви» — Middle States, конечно, такой стандарт не применяет). Если вы — школа, вы можете выбирать частные агентства, подбирая то, которое наиболее вам подходит.

Или же, альтернативно, школы с похожими убеждениями могут объединиться, создать собственные частные аккредитующие ассоциации, установить собственные стандарты и присвоить друг другу аккредитацию за то, что они и так уже делают.

Результат: заявление о том, что вы аккредитованы, само по себе не значит почти ничего.

Мой ребёнок должен каждый год изучать английский, математику, естественные науки и обществознание.

На самом деле не имеет значения, какие конкретные предметы ваш ученик изучает до старшей школы. (И даже в старшей школе существует немало гибкости; см. Приложение A для подробностей.)

Не имеют значения и итоговые оценки.
И даже то, есть ли оценки вообще.

Ведомости и отчёты с 1-го по 8-й класс полезны только для самих учеников и учителей внутри системы среднего образования — как способ оценить, готовы ли ученики перейти на следующий уровень. Частные старшие школы, принимающие по заявкам, тоже могут учитывать эти оценки, но в основном ориентируются на стандартизированные тесты (так как «A» в одной школьной системе может означать совершенно иной уровень достижений, чем «A» в другой).

И ни один колледж, ни один работодатель никогда не попросит оценки за K–8 — или не станет заботиться о том, что подготовка вашего ребёнка немного нетрадиционная.

В прагматических (и транскриптных) терминах задача средней школы — просто подготовить учеников к более сложной работе в старшей школе.

Отдельные штаты, округа или конкретные школы могут назначать обязательные курсы для учеников государственных средних школ. (Техас требует семестровый курс здоровья; Флорида — семестровый курс по граждановедению; в средней школе Бат-Хаверлинг в Нью-Йорке шестиклассники должны выбирать либо духовой оркестр, либо хор.) Но обязательных курсов мало, и они касаются только учеников государственных школ. Даже государственные стандарты и стандарты Common Core не предписывают конкретные курсы — они лишь определяют навыки, которые должны быть освоены, а не предметы, которые нужно пройти. (См. Приложение B, «Навыки vs. содержание».)

Начальная школа ещё проще.

Начальникам нужно уметь читать, писать, считать и выполнять базовые критические мыслительные действия (например, различать художественный и нехудожественный текст или понимать, что страны на глобусе на самом деле сильно удалены друг от друга).

Нет никаких определённых предметов, которые ученики начальной школы обязаны изучать.

Вот и всё.

Моему старшекласснику нужен аттестат.

Аттестат призван удостоверить, что вы выполнили стандарты, установленные для выпускников, — но Соединённые Штаты не имеют национальных стандартов выпускных требований. Требования к выпуску различаются не только от штата к штату, но и меняются из года в год внутри одного штата. (Вы можете найти ссылки на текущие — и, скорее всего, временные — требования вашего штата на нашей странице welltrainedmind.com.)

Приёмные комиссии колледжей смотрят на транскрипты и результаты тестов. Им совершенно всё равно, был ли выдан аттестат. (И они также не утруждают себя проверкой того, аккредитована ли школа, выдавшая транскрипт, или когда-либо была аккредитована.)

Аттестат — это просто сокращение для «Ученик завершил требуемые курсы». Поскольку нет единого мнения о том, что именно считается «требуемым», колледжу нужны сами курсы, а не сокращение.

То, что действительно важно к концу старшей школы, — это чёткий транскрипт с правильным набором курсов. Любая неаккредитованная частная школа может его составить. Любой родитель может это сделать (я сама написала транскрипты для всех своих детей — так они и поступили в колледж. См. Приложение A, «Старшая школа и транскрипт», для всех технических подробностей.)

Итак, когда же действительно нужен аттестат?

Почти никогда. У меня есть степень бакалавра, две магистерских степени и Ph.D., но у меня вообще нет аттестата о среднем образовании. Поскольку я училась дома, я использовала транскрипт, составленный моей мамой, чтобы поступить в колледж. Никто никогда не спрашивал у меня аттестат.

Однако моему старшему брату однажды пришлось его предъявить; это было для какого-то общества (не могу теперь вспомнить какого), в которое он вступил после школы, но до получения диплома колледжа. Они настояли на том, чтобы увидеть бумагу, похожую на аттестат. Моя мама пошла в Staples, купила бланк аттестата, заполнила и подписала его.

Он вступил в общество.

1 Несколько случайных примеров: по состоянию на 2016 год Вирджиния требует три года лабораторных наук, Вашингтон — два года наук, из которых только один должен быть лабораторным. Висконсин требует всего два года математики (и не уточняет, каких, до тех пор, пока есть некоторая инструкция по алгебре и геометрии); Южная Каролина требует все четыре года. Оклахома не имеет требований по физкультуре или здоровью, Луизиана — по искусству, Делавэр засчитывает волонтёрскую работу в качестве школьного кредита, Миссисипи относит компьютерные технологии к искусству (?), и на момент написания ни один штат не требует иностранного языка для выпуска — что нелепо.

Вы не можете заставить Землю вращаться вокруг Солнца быстрее

Ваша первая задача, если вы хотите подстроить школу под вашего ребёнка, а не наоборот: определить возможные несоответствия.

Начнём с относительно очевидного:

Если вашему ребёнку трудно, это может означать просто несовместимость между уровнем его зрелости и классом/годом обучения, в который он помещён.

Даже самые простые наблюдения за природой показывают, что биологические организмы созревают с огромной вариативностью. На моей ферме в Вирджинии я выращиваю скот; ягнята и козлята, родившиеся в один и тот же день, редко оказываются одинакового размера, в один и тот же момент переходят на самостоятельное кормление или съедают одинаковое количество сена и зерна в любой конкретный день. Нарциссы цветут, птенцы начинают летать, а щенки перестают грызть перекладины стульев тогда, когда они готовы — а не тогда, когда это предписывает календарь.

Но обычно мы не переносим это же понимание на наших детей.
Мы настолько привыкли принимать паттерн «младенчество — раннее детство — дошкольный возраст — начальная школа — средняя школа — старшая школа — колледж», что нам почти невозможно выйти за его пределы и подумать: с чего это я решил, что этот маленький человек должен созреть точно по тому же расписанию, что и остальные маленькие люди, родившиеся примерно в то же время?

Почему четырёх- и пяти-летние дети идут в детский сад?

Почему все семилетние дети должны справляться со второй ступенью обучения?
Почему все четырнадцатилетние должны учиться в старшей школе?

Будучи сама домашним педагогом, я почти не обращала внимания на «класс», в котором находятся мои дети, до старших школьных лет — но довольно рано поняла, что должна научить своих детей, в каком они классе, просто чтобы мы не выглядели идиотами в кабинете педиатра или в продуктовом магазине.
(«В каком ты классе?» — спрашивала я перед тем, как зайти к медсестре.
«Эм-м…» — неопределённо отвечал ребёнок.
«В третьем! Ты в третьем классе! Скажи “в третьем”!».)

Система возрастного деления, которая запихивает шестилетних в первый класс, семилетних — во второй, и так далее, настолько привычна большинству людей, что вопросы «Сколько тебе лет?» и «В каком ты классе?» кажутся почти одинаковыми.

Но эта система вовсе не естественная.
Она даже не основана на каких-либо прочных образовательных принципах.

ПОЧЕМУ ВОЗРАСТ = КЛАСС

(В этом виновата Пруссия)

До примерно 1850 года учителя в американских школах преподавали смешанным возрастным группам в одной комнате, без стандартной программы. Ученики переходили к более сложному материалу тогда, когда были готовы — в очень разное время. (Средневековый предшественник американской однокомнатной школы — европейская соборная школа — мог иметь учеников от восьми до двадцати одного или двадцати двух лет, и все они хором повторяли одни и те же уроки, пока не выучивали их.)

Но в Пруссии в начале 1800-х уже была введена новая система: меньшие по размеру классы, где учащиеся были сгруппированы по возрасту и руководились одним учителем.

Эта стратегия была продиктована вовсе не образовательными исследованиями; это была попытка восстановить прусское военное могущество после унизительного поражения от Наполеона.¹ Пытаясь заново выстроить свою силу, прусские государственные деятели решили организовать школы по образцу военных подразделений, чтобы воспитать волю к борьбе и укрепить гордость за исторически воинственную национальную культуру Пруссии. Ученики были организованы в «взвода» по возрасту и закреплены за одним «командиром эскадрона», что делало переход к военной службе вполне естественным.²

В 1843 году Горас Манн, секретарь по образованию штата Массачусетс, посетил Пруссию, чтобы изучить её школы.

В то время ни один американский штат не имел ничего похожего на единую систему образования — но все штаты сталкивались с огромным наплывом иммигрантов и необходимостью как-то ассимилировать тысячи прибывающих людей. Манн давно надеялся, что в Америке будет введена «общая школа» — школа, в которой будут учиться вместе все дети, коренные и иммигранты.

Эта школа, доступная каждому, должна была помочь дать американцам общий язык и общее предназначение: «Образование, — писал он в одном из своих ежегодных докладов, — превосходя все другие искусственные средства, является великим уравнителем условий людей».

Но привлечение огромных масс иностранцев и неграмотных урожденных американцев в существующие много­возрастные классы представляло огромную проблему. Такие классы требовали огромных ресурсов и множества талантливых, энергичных и гибких учителей.

Прусская система (включая обязательное посещение школы, что тогда в Америке ещё не практиковалось) показалась Манну идеальным решением: лучшим способом направить большое количество разнообразных учеников в единую институцию с максимальной эффективностью.
С минимальной подготовкой и фиксированной программой один учитель мог удерживать и «направлять» десятки учеников одновременно — при условии, что они были примерно одного возраста и уровня подготовки.

С поддержкой Манна прусская система была введена в Массачусетсе в 1847 году, когда была построена школа Куинси Граммар — с двенадцатью отдельными классами, каждый из которых предназначался для одного класса, сформированного по возрасту, и велся одним учителем.

Новый план действительно оказался весьма эффективным (фабрики обычно эффективны), и школы с разделением по возрасту вскоре начали распространяться — сначала по городским центрам Новой Англии, затем дальше на запад, в другие города, а затем и в сельские районы. К началу века возрастное деление стало нормой почти во всех «общественных школах» страны. (Законы об обязательном посещении школы, также взятые из прусской модели, последовали вскоре; Массачусетс опять стал первым, приняв такие правила в 1852 году.)⁴

Так что наше крепкое отождествление возраста и класса — результат (как выразился Рик Хесс) «нашего своеобразного поклонения модели, созданной поверженными прусскими лидерами, чтобы сохранить последние остатки их разбитой национальной гордости».

Тем не менее эта модель продолжает определять наши представления о том, когда дети должны учиться: шестилетние должны быть способны выполнять работу первого класса, четырнадцатилетние — работать на уровне старшей школы, независимо от индивидуальной зрелости.⁵

Вот ваша первая задача: попробуйте отложить в сторону ваши «опруссенные» представления о классах и спросите себя:
«А может, моему ребёнку лучше быть в другом классе?»

ТРИ ВОПРОСА ДЛЯ ОЦЕНКИ ЗРЕЛОСТИ

1. Сталкиваясь с учебной работой, ваш ребёнок замыкается, сердится, плачет?

Главный симптом незрелости — работы на уровне, слишком высоком для физического созревания — это невербальная фрустрация. Дети, столкнувшиеся с заданием, которое слишком для них сложно, обычно не способны сказать: «Извините, но это не соответствует моему этапу развития, и мой мозг пока не может этого понять».

На самом деле ребёнок, который говорит: «Это слишком тяжело!», вероятно, работает почти на своём уровне — потому что он способен понять задачу настолько, чтобы заметить, что она трудная.
Ребёнок, который просто разражается слезами, ещё не готов к работе перед ним. Он не может понять, как её выполнять, или даже как к ней подступиться.

Поэтому ребёнок, который плачет, или сопротивляется, но не объясняет почему; который сутулится и избегает зрительного контакта; который выражает злость (скомкивает бумагу и швыряет её, ломает карандаши) — сообщает, что что-то не так, но слишком незрел, чтобы выразить это словами.

Ребёнок, работающий на пределе своей зрелости, может быть сбит с пути и физическими факторами — аллергией, сильным гриппом, внезапной тратой большого количества энергии в новом виде спорта. (Или пубертатом.) То, что раньше было трудным, вдруг становится невозможным. Если ребёнок неожиданно начинает испытывать фрустрацию в том, что раньше было ему по силам, подумайте о том, что он, возможно, упирается в потолок зрелости.

Когда обучение останавливается, особенно если это происходит сразу по всем предметам, всегда рассматривайте возможность консультации со специалистом по обучению (см. следующую главу). Но во многих случаях ребёнку, который испытывает трудности, просто нужно, чтобы Земля сделала ещё один оборот вокруг Солнца.

Есть ли у вашего ребёнка области, где он с лёгкостью справляется с заданиями, и области, где он застревает?
Даже это может быть признаком несоответствия уровня работы уровню зрелости. Способности не развиваются у детей равномерно — так же как их тела растут неравномерно. В нашей чётко структурированной школьной системе от учеников ожидают соответствия «классному уровню» сразу в математике, естественных науках, чтении и письме. Но эти предметы требуют совершенно разных типов мышления, и куда более распространена ситуация, когда ребёнок работает на двух (или более) разных уровнях одновременно.

Это называется асинхронным развитием, и это скорее правило, чем исключение. Совершенно нормально, если ребёнок возраста пятого класса пишет на уровне третьего класса, читает на уровне пятого и решает задачи на уровне седьмого. Ребёнок, успешно идущий по двум предметам и плачущий над третьим, вполне может демонстрировать именно незрелость,— и решение может заключаться в том, чтобы понизить уровень только по одному предмету.

На самом базовом уровне большинство учеников более естественно воспринимают либо языковые предметы (чтение/письмо), либо символьные (математика и смежные дисциплины), и будут продвигаться быстрее в сфере, которая соответствует их типу мышления. Не стоит определять «класс» ребёнка по самому слабому или самому сильному предмету.

Мне часто жалуются родители, например: ребёнок возраста четвёртого класса читает на очень высоком уровне, но в математике еле справляется со вторым–третьим классом. Родители инстинктивно концентрируются на более слабой области и стремятся уделять ей больше времени, чтобы «подтянуть» весь класс. Но в результате ребёнок начинает оценивать себя по своим слабостям, а не по силам. Это может затемнить его природные способности и заставить тратить долгие часы на занятия, которые он терпеть не может, за счёт тех предметов, в которых он действительно мог бы расцвести.

Сто лет назад педагог-монтессори Дороти Кэнфилд Фишер написала популярную детскую повесть «Понятая Бетси», где девятилетняя Элизабет Энн покидает большой город и городскую школу, где система возрастных классов внедрена полностью:
«В большом кирпичном школьном здании,— пишет Кэнфилд Фишер,— никто никогда не переходил в другой класс иначе как в начале нового года, после целой серии экзаменов. Она и не представляла, что может быть иначе».

Но попав к сельским родственникам, девочка начинает ходить в их маленькую деревенскую школу — всё ещё однокомнатную, разно возрастную, с одним учителем. Учительница хвалит её чтение, но понимает, что с математикой нужно поработать:

После урока учительница сказала, улыбаясь:
— Что ж, Бетси, ты была права насчёт арифметики. Думаю, тебе стоит пока заниматься с Элайзой. Она работает на уровне второго класса. Не удивлюсь, если после хорошего повторения с ней ты сможешь перейти к заданиям третьего класса.
Элизабет Энн села на скамейку, разинув рот. У неё закружилась голова. Какие странные вещи говорит учительница! Ей казалось, что её просто растягивают в разные стороны.
— Что с тобой? — спросила учительница, заметив её замешательство.
— Да… да я вообще не понимаю, кто я тогда. Если я — второй класс в арифметике, седьмой — в чтении и третий — в орфографии, то какой же Я класс?
Учительница рассмеялась.
— Ты не класс вовсе, где бы ты ни училась. Ты — это ты. Какая разница, в каком ты классе? И зачем тебе читать «малышовые» тексты, которые тебе слишком лёгки, только потому что ты ещё не знаешь таблицу умножения?
— Да что же это такое! — воскликнула Элизабет Энн, чувствуя, будто её внезапно поставили вверх ногами.
— Что случилось? — снова спросила учительница.
На этот раз Элизабет Энн не ответила — она сама не понимала, что с ней. Но я знаю и скажу вам. Она впервые поняла, чем на самом деле занимается в школе. Она всегда думала, что ходит туда, чтобы переходить из класса в класс; и её до глубины души потрясло открытие, что она там чтобы научиться читать, писать, считать и вообще пользоваться своим умом… Это было похоже на то чувство, когда учишься кататься на коньках и кто-то вдруг убирает стул, за который ты держался, и говорит: «А теперь — сам!»

Когда вы сами как следует осознаете эту истину — а потом объясните её ребёнку, дав ему ощущение нормальности его разноуровневого развития,— вы можете начать снимать значительную часть напряжения и фрустрации.

Маленький ли ваш ребёнок или крупный по сравнению со своими сверстниками?

Система возрастного деления основана на среднем — и если вы не дружите с математикой, «среднее» просто способ выразить «усреднённое». В математике среднее (mean) находят, сложив ряд чисел и разделив сумму на количество чисел. Вот что важно: часто среднее — это число, которое вообще не встречается в исходном списке.

13, 17, 28, 52, 71
Сумма: 181
Делённое на 5: 36,2 (среднее)

«Среднестатистический» четвёроклассник имеет рост 4′ 3¾» и вес 70,5 фунтов. В любом конкретном четвёртом классе может не оказаться ни одного ученика с точно таким ростом и весом, а десяти-летние дети могут весить от 40 до 90 фунтов и варьироваться в росте между четырьмя и пятью футами.

Физическое развитие влияет на обучение. Дети, находящиеся на любом из концов этого абсолютно нормального диапазона, часто испытывают затруднения с «классным» уровнем работы. Очень маленьким детям требуется время, чтобы догнать сверстников; детям же, которые значительно крупнее, часто нужно ровно столько же времени, чтобы научиться управлять своим телом — они могут быть похожи на больших неуклюжих щенков, которые растут в внушительное существо, но не умеют управлять конечностями. Когда вы стараетесь не споткнуться, бороться с тем, чтобы штаны не спадали и застёжка не расстёгивалась, и вам трудно уместиться за партой, ваше внимание вряд ли будет направлено на эссе.

Если ваш ребёнок значительно ниже или выше среднего для своего возрастного уровня, возможно, у вас серьёзное несоответствие по зрелости.

ПЛАН ДЕЙСТВИЙ

Забудьте про единую формулу «возраст = класс» и уделите время вдумчивой оценке уровней зрелости вашего ребёнка.

По следующим занятиям и категориям отметьте: «незрел», «средняя зрелость» или «необычно зрел». Не останавливайтесь на долгих размышлениях и объяснениях; просто доверьтесь своему первому впечатлению. Также полезно опросить взрослых членов семьи (бабушек и дедушек, тётей и дядь), а также других взрослых (постоянных опекунов, репетиторов, учителей), помня, что каждый взрослый в жизни ребёнка видит лишь один аспект его поведения.

Видите ли вы какие-то закономерности?

«Одарённость» и «учебные трудности» (мы обсудим их в следующих двух главах) часто перекрываются с вопросами зрелости и незрелости, так что относитесь к этому плану действий гибко; вы, вероятно, будете пересматривать свои выводы по мере чтения дальше. Цель здесь — просто вытянуть вас из шаблонного восприятия вашего ребёнка как ученика определённого класса.

Незрел / Средняя зрелость / Необычно зрел

Рассмотрите варианты ускорения или замедления только по отдельным предметам.

Я подробно разбираю этот вариант в Главе 10, но здесь — основной принцип, который стоит иметь в виду: когда речь идёт о младшем ученике, будьте очень осторожны с тотальным (по всем предметам) ускорением.

Очень легко поддаться желанию быстро «исправить» скуку ребёнка, перепрыгнув его на один-два класса вперёд, но учтите следующее: самые крупные скачки зрелости обычно происходят между шести и десятью годами, а затем снова между тринадцатью и шестнадцатью. Если вы переводите второго-классника в третий только потому, что он более созревший по сравнению с другими второклассниками, существует реальная вероятность, что к тринадцати годам он окажется в окружении более зрелых сверстников и начнёт испытывать трудности.

— Я допустила большую ошибку, начав учить дочь слишком рано. У неё день рождения в октябре, она была после срока отсечки, поэтому пошла в детский сад в четыре года, а не в пять. Она очень рано заговорила, и говорила без умолку. По размеру тоже была большой для своего возраста. Мы отдали её в полный день пре-K в ту же частную школу, и никто не заметил тревожных сигналов, поэтому мы просто отправили её в детский сад. Но когда мы перевели её в государственную школу, культура тестирования повлияла на неё. Она эмоционально была не готова выдерживать давление, и я не осознавала, какое воздействие такая система оказывает на ребёнка, пока не стало слишком поздно. — МОЛЛИ

По своей природе наша школьная система делает продвижение вперёд гораздо легче (и менее травматичным для ученика), чем откат назад. Откат назад — травматичен, даже когда он необходим. Поэтому очень тщательно обдумайте благоразумие раннего старта ребёнка или ускорения его обучения до наступления полового созревания, понимая, что это может поставить вас в положение, когда позже придётся заставлять ребёнка «откатиться» назад — действие, которое слишком часто несёт в себе послание о неудаче.

Учтите также внеучебные последствия ускорения: ученик, попавший в старшую школу раньше, будет слишком молод, чтобы водить машину (в то время как все его друзья уже водят), или участвовать в других мероприятиях, рассчитанных на более взрослый возраст.

— У моего старшего сына день рождения настолько близок к порогу, что я разрешил ему начать немного раньше. Это не было проблемой в учёбе, но создало проблемы с возрастными ограничениями для программ. Он хотел подать заявку в программу по изучению иностранного языка, но участники должны быть пятнадцати лет к 1 июня, а он не будет. Он хотел поехать в антропологический лагерь для учащихся 9–12 классов — та же история, он не мог поехать, потому что к сроку не достигнет пятнадцати. Он ещё не может получить разрешение на вождение, так что не сможет пройти водительскую подготовку летом вместе с друзьями. — СТИВЕН

Вы также можете в итоге получить шестнадцати- или семнадцатилетнего студента-первокурсника. Некоторые подростки достаточно зрелы, чтобы получать пользу от обучения в колледже в таком возрасте, но пятнадцать лет преподавания в университете убедили меня: большинство — нет. Чтобы извлечь пользу из обучения в колледже, нужно быть зрелым не только интеллектуально, но и эмоционально — а эмоциональную зрелость невозможно форсировать; она приходит только тогда, когда Земля сделает вокруг Солнца нужное количество оборотов.

Я сам была шестнадцатилетней первокурсницей. Я вполне справлялась с академической работой, но мне не хватало понимания, что нужно расслабиться, замедлиться, исследовать. Я мчалась через занятия, набирая по двадцать–двадцать два кредита каждый семестр, и закончила обучение к девятнадцати. Когда я получала первую магистерскую степень, я была настолько молода, что не могла посещать социальные встречи, где подавали алкоголь. И мне всё ещё недоставало зрелости, чтобы действительно получать пользу от интеллектуальных задач, которые обсуждались и разбирались. Самой ценной ступенью моего обучения стала вторая магистратура — которую я проходила в двадцать четыре года, в подходящем возрасте для учёбы в магистратуре. А за докторской степенью я не вернулась вплоть до тридцати с лишним.

Вся эта гонка ни к чему не привела. Она не сделала меня «впереди всех». Если бы я могла всё повторить, я бы путешествовала, работала, читала и училась быть взрослой, а не бросалась сломя голову в раннюю академическую карьеру.

Рассмотрите варианты “паузы” (gap) для вашего ребёнка.

Год перерыва — распространённая опция после окончания школы: более привычная в Европе, чем в Северной Америке, но и здесь набирающая популярность. Студенты берут год, чтобы работать, путешествовать, заниматься интересами и в целом лучше понять, кто они такие, прежде чем начинать учёбу в колледже.

Как преподаватель университета, я вижу, что первокурсники, взявшие gap year, находятся на световые годы впереди своих сверстников по способности извлекать пользу из занятий. Из моих троих детей, уже прошедших через колледж, один взял год перерыва, работал полгода, а затем путешествовал, занимаясь некоммерческими проектами в Африке (спасение приматов) и Индии (лагерь для беженцев в пустыне Нармада). Это был опыт, изменивший его жизнь.

Другой ребёнок сопротивлялся идее настолько, что я уступила, вопреки собственному здравому смыслу. После катастрофического первого года в университете он бросил учёбу, а затем вернулся на следующий год — и в итоге оказался ровно там, где был бы, если бы взял gap year. Только мы потеряли целый год оплаченного обучения.

Третий не брал год перерыва, потому что и так был почти на год старше своих одноклассников. У него был поздний октябрьский день рождения, поэтому я отдала его в первый класс в год, когда ему исполнилось семь, а не шесть — что только подчёркивает, что принцип “gap year” можно применять задолго до двенадцатого класса.

Самый простой вариант “паузы” появляется в самом начале школьной карьер: если ребёнок, которого вы готовите к детскому саду или первому классу, находится прямо на границе возраста для поступления (я бы отнесла сюда день рождения в конце августа или позже), просто подождите с началом обучения. Есть множество способов бросить ребёнку интеллектуальный вызов (используя некоторые подходы и идеи из Часть V), не записывая его формально в класс. Помните: двигаться вперёд всегда проще, чем откатываться назад, и если позже станет понятно, что ребёнку комфортнее со старшими детьми, вы просто перескочите его вперёд.

Педагог и предприниматель Кеннет Дэнфорд предложил ещё более полезный вариант — “Восьмой класс — в сторону!” Он пишет: «Хотя некоторые подростки действительно процветают в условиях младшей школы или средней школы, в целом мы ожидаем, что эти годы станут дном в плане продуктивного школьного обучения».

Дэнфорд предлагает, чтобы во время восьмого класса ученики регистрировались как семейники, а затем проводили год, исследуя как собственные интересы, так и совершенно новые области знаний и опыта, о которых они ещё не задумывались:

*Годовая программа может начаться с некоторых академических курсов и местных мероприятий, уже организованных для подростков, обучающихся дома, включая такие события, как литературные клубы, театральные проекты и программы обучения на природе. Полноценная годовая рутина может включать интенсивное изучение иностранного языка, участие в работе местной некоммерческой организации или музея, а также другие виды предпринимательской деятельности или семейной вовлечённости.*⁷

Как отмечает Дэнфорд, такое решение — как и любое домашнее обучение — требует серьёзной перестройки расписания всей семьи, и подходит не всем. (Хотя это может оказаться проще, чем кажется; см. Часть IV.)

Но принцип важен: для самооценки и общего развития ребёнка гораздо лучше, если вы сможете позволить ему полностью выйти из системы на год, заняться чем-то другим, а затем вернуться в неё с дополнительной долей зрелости.

Год-пауза — это не то же самое, что “оставить на второй год”; это позитивный шаг вперёд.

Сьюзен Уайз Бауэр

Категория	Незрел	Средняя зрелость	Необычно зрел
Личная чистоплотность/гигиена	———	———	———
Аккуратность в вещах и порядке в комнате	———	———	———
Навыки командных видов спорта	———	———	———
Физическая координация в играх и отдельных видах спорта	———	———	———
Умение читать социальные сигналы взрослых	———	———	———
Навыки социализации со сверстниками	———	———	———
Навыки чтения	———	———	———
Навыки письма	———	———	———
Арифметические/математические способности	———	———	———
Умение пользоваться техникой	———	———	———
Координация «глаз–рука» и мелкая моторика (пользование ножницами, нанизывание бус и т. п.)	———	———	———
Умение справляться с разочарованием	———	———	———
Реакция на стрессовые ситуации	———	———	———
Способность адаптироваться к переменам	———	———	———
Самостоятельность	———	———	———
Отношения с братьями и сёстрами	———	———	———
Пищевые привычки (готовность пробовать новые продукты, есть овощи)	———	———	———