Пересказ это врождённое искусство, и прекрасная, последовательная и выразительная речь юных учеников.
— Шарлотта Мейсон
Пересказ — это рассказ
С самого начала человеческой истории, насколько далеко мы можем заглянуть в прошлое, люди разговаривали друг с другом. История оставила нам следы общения — изображения, наскальные рисунки, скульптуры, иероглифы, руны, высеченные на камнях, и обрывки выцветшего пергамента. Мы бережно храним эти послания из прошлого, потому что стремимся услышать и понять тех, кто был похож на нас, хотя жил так давно.
Однако их послания были обращены не к нам. Они не представляли себе нашего существования. Большая часть их общения происходила внутри их собственных сообществ — в живых разговорах, в словах, обращённых друг к другу. Эти слова были для них самыми значимыми — словами, которые трогали их сердца, пробуждали понимание и интерес, формировали их жизнь. Они рассказывали друг другу о том, что было для них важно изо дня в день, и передавали из поколения в поколение драгоценные истории устным преданием. Мы делаем то же самое и сегодня.
Цель этой книги — познакомить вас с искусством пересказа, искусством рассказа. Это изначально человеческое занятие, и, будучи естественной частью человеческого общения, оно представляет собой особенно действенный образовательный инструмент. Я надеюсь дать вам представление о том, как пересказ может использоваться как метод обучения для учеников всех возрастов. Также я хочу показать, как этот процесс развивается — от простого устного пересказа до отточенного письменного изложения.
Что такое пересказ? Почему это искусство?
В своей самой простой форме пересказ — это просто «рассказ». Вы присутствуете на собрании, а затем пересказываете его своему начальнику, стараясь, чтобы она услышала все основные моменты, о которых шла речь. Ваш школьник возвращается из лагеря и живо рассказывает вам о том, как их группа заблудилась в лесу и о всех приключениях, которые с ними случились, прежде чем они нашли дорогу обратно.
Ваша подросток полностью захватывает разговор за завтраком, подробно пересказывая фильм, который она смотрела накануне вечером, включая все спойлеры и уже-не-сюрпризную концовку.
Все это — пересказы, рассказы. Подобные эпизоды — и десятки им подобных — составляют ткань нашей жизни и нашего общения с другими.
Иногда мы рассказываем, потому что нужно передать информацию, но это не главная причина. Мы рассказываем, потому что хотим вновь пережить событие или позволить другим испытать его вместе с нами. Ваш начальник хочет узнать, о чём шла речь на собрании. Ваш ребёнок хочет, чтобы вы разделили с ним приключение, которое он пережил. Ваш подросток хочет передать эмоцию неожиданности, испытанную при просмотре фильма. Мы говорим о том, что нам дорого; мы рассказываем, потому что нам не всё равно.
Короче говоря, в пересказе нет ничего таинственного или волшебного. Мы все это делаем. Когда у нас была приятная прогулка, или мы побывали на прекрасном концерте, или посмотрели захватывающий спектакль, наш первый порыв — рассказать об этом друзьям.
Развитие способности рассказывать
Желание рассказать, поделиться с другими, принимает множество форм. Оно может выражаться и в серьёзной проповеди или публичной речи, и в шёпотом пересказанных сплетнях где-нибудь в углу. Это естественное человеческое поведение, имеющее и высокие, и низкие цели.
Послушайте, как ваш супруг рассказывает о том, «что произошло на заправке», или как ваша дочь по телефону пересказывает запутанный разговор: «тогда он сказал… а я ему ответила…» Мы участвуем в этом человеческом действии — рассказывании — почти каждый день, в той или иной форме. Иногда делаем это официально и намеренно; чаще — спонтанно и непринуждённо. Это естественное умение рассказывать и составляет основу искусства пересказа.
Когда мы переносим это простое и очень человеческое действие в сферу образования, оно становится более формальной практикой. Это по-прежнему то же самое простое действие — рассказать что-то, — но теперь оно становится обязательным упражнением, а материал, о котором рассказывают — будь то история, география, наука или литература — выбирается внимательным учителем.
Таким образом, пересказ становится не просто «рассказом», а по сути — устным сочинением.
Сочинение — это искусство расположения фактов, мыслей и идей и представления их другим, в данном случае — посредством слова. Пересказ позволяет начать эту практику с самой лёгкой и естественной для нас формы — устного рассказа, или устного сочинения.
Устный пересказ девочки Дж., 6 лет:
«Ну вот! Жил-был мальчик, и он сделал что-то, чего Дионису не хотелось, и царь Дионис рассердился и разгневался, и приказал посадить его в тюрьму и отрубить ему голову. И мальчик сказал: “Пожалуйста, позволь мне попрощаться с матерью.” А царь сказал: “Нет, я тебе не доверяю.” Но потом пришёл человек и сказал: “Он хороший мальчик. Он никогда не лжёт. Если он не вернётся, я умру вместо него, а если он вернётся, то он умрёт вместо меня.”»
Письменный пересказ девушки Л., 17 лет:
«Довольно легко быть справедливым и вежливым с тем, кто прошёл через похожие на твои ситуации, потому что ты знаешь, как бы хотел, чтобы поступили с тобой, и можешь поступить так же. В этом и заключается справедливость и вежливость — поступать с другими так, как хочешь, чтобы поступали с тобой.
Но гораздо труднее быть справедливым и вежливым с людьми, которые происходят из совершенно чуждого тебе жизненного круга. Ты не пережил того, что пережили они, и поэтому не можешь знать из личного опыта, что посчитал бы справедливым или вежливым. Но ты можешь вообразить себя на их месте, представить, что бы ты чувствовал или думал, будучи ими, и уже исходя из этого, действовать справедливо и вежливо.»
Когда мы обращаемся к пересказу как к образовательному инструменту, нам не нужно начинать с того, чтобы учить детей чему-то, чего они ещё не знают.
Мы просто приглашаем их развивать и совершенствовать своё природное умение.
Пересказ — это искусство, подобно сочинению стихов или живописи, потому что он уже присутствует в уме каждого ребёнка, ожидая, чтобы его открыли, и не является результатом какого-либо дисциплинарного обучения. Творческий призыв вызывает его к жизни: «Пусть он перескажет» — и ребёнок пересказывает свободно, обильно, последовательно, с точными и выразительными деталями, с верным выбором слов, без лишних повторов и многословия, — как только он научается легко говорить.
Это удивительный дар, с которым рождаются все нормальные дети, но в процессе образования этот дар чаще всего остаётся не востребованным. Бобби приходит домой и с героическим пылом пересказывает драку, свидетелем которой стал на улице — между «Герцогом» и другой собакой. Это поразительно! Он видел всё и рассказывает всё с великолепной живостью, в истинном эпическом духе. Но настолько глубоко в нас укоренено пренебрежение к детям, что мы видим в этом лишь «глупую детскую болтовню» Бобби. Тогда как именно здесь, если у нас есть глаза, чтобы увидеть, и благоразумие, чтобы воспользоваться этим, — заложен план основания его образования.
Чтобы сделать пересказ искусством, мы начинаем с естественного интереса и способности ребёнка рассказывать о чём-либо. Мы приучаем его рассказывать точно, последовательно и полно. Со временем мы побуждаем его записывать свои пересказы. Он начинает с того, что записывает то же самое, что сказал бы устно, а когда это становится для него естественным, мы учим его превращать написанное в привычные формы письменного выражения — например, в эссе.
Пересказ — основа сочинения
Когда мы применяем искусство пересказа в обучении, оно может заменить все искусственные попытки научить детей писать сочинения. Мы ведь не учим своих детей, как рассказывать о фильме или о приключении в парке. Мы просто слушаем, как они рассказывают, иногда уточняя детали.
Несмотря на наше врождённое понимание того, что такое пересказ — или устное сочинение — как естественный способ общения, в процессе обучения письму мы часто заменяем его неестественными методами. Из года в год бесчисленные часы драгоценного учебного времени уходят на то, чтобы учить детей писать, но, несмотря на все усилия, результаты становятся хуже, а не лучше.
Согласно национальному отчёту об успеваемости («Nation’s Report Card») за 2007 год — последнему году, по которому есть такие данные, — лишь 1 процент всех двенадцатиклассников по всей стране был способен написать сложное, хорошо организованное эссе. Другие исследования показали, что 70–75 процентов учеников с четвёртого по двенадцатый классы пишут плохо.
Если мы вспомним, с какой выразительностью и полнотой можем пересказать, что произошло на бейсбольном матче на прошлой неделе, или сюжет последнего прочитанного романа, или как нам удалось избавиться от термитов в подвале, мы поймём, какую естественную силу рассказа мы в себе носим. Почти каждый человек может бегать и прыгать хотя бы на каком-то уровне — и почти каждый имеет природную способность к пересказу.
Мы можем развить это природное умение с помощью практики. Постепенно, упражняясь, мы достигаем всё большей ловкости, пока, подобно спортсмену, перепрыгивающему планку на огромной высоте, не начинаем изумляться собственной способности выражать словами то, что хотим сказать.
Посредством пересказа дети могут стать мыслящими людьми и писателями.
В начале процесса не всегда очевидно, как устный пересказ может перерасти в умение хорошо писать, но именно это — одна из целей данной книги. Мы будем рассматривать каждый шаг подробно, изучая все этапы пути к желаемому результату.
Вы найдёте здесь десятки примеров настоящих пересказов, выполненных реальными детьми на разных стадиях обучения, которые покажут, чего можно разумно ожидать на каждом этапе.
Пересказ закладывает основу хорошего письма
Пересказ как средство обучения письменному выражению — это проверенная и действенная методика. Сегодня это очевиднее, чем двадцать лет назад, когда я начала обучать своих собственных детей и сделала пересказ постоянной практикой.
Мы находим упоминания о применении пересказа в обучении ещё в древнем мире, среди некоторых педагогов эпохи Возрождения, а также у британской педагога Шарлотты Мейсон, писавшей и преподававшей в XIX — начале XX века. Именно её влияние принесло искусство пересказа нам, в XXI столетие.
Когда я начала использовать пересказ в домашнем обучении, это было скорее пробой пера — попыткой применить метод, о котором я читала. Но очень рано в этом процессе случилось нечто, что дало мне первое представление о силе и возможностях, скрытых в этом естественном «рассказывании», и убедило меня применять пересказ постоянно, на протяжении всего нашего образовательного пути. Я захотела увидеть, насколько действенным может быть пересказ, если использовать его на каждом уровне обучения.
Однажды в ноябре, ещё в начале учебного года, я читала своему шестилетнему сыну книгу Элис Далглиш «История Дня благодарения» (The Thanksgiving Story), и он пересказывал её мне день за днём.
Вскоре после этого моя подруга, обучавшая дома своего сына (на год старше моего) по традиционным учебникам, позвонила и поделилась разочарованием по поводу его письменной работы за ту неделю. Ему задали написать два предложения о первом Дне благодарения, и он написал:
«Пилигримы хорошие. Индейцы хорошие.»
Это была похвальная попытка, и, вероятно, ему стоило немалого труда правильно написать эти слова и предложения. Но как сочинение, это выглядело, мягко говоря, бледно.
Я задумалась об этом задании и о том, что написал сын моей подруги. Позже, в порядке эксперимента, я попросила своего сына рассказать мне о первом Дне благодарения — и он пересказал историю во всех подробностях.
Если бы я записала всё, что он сказал, это заняло бы страницу с половиной, а то и две. Это было настоящее сочинение.
Но он не мог бы его написать. Более того, он не смог бы даже написать те два простых предложения, что написал мальчик моей подруги.
В этом единственном эпизоде я увидела, как устный пересказ позволяет ребёнку в полной мере использовать свои способности мыслить и строить повествование, не ограничиваясь своей неспособностью писать и правильно писать слова на бумаге.
Если разница между ними была столь очевидной уже на этом раннем этапе обучения, то насколько далеко мог бы нас завести этот метод, если бы мы следовали ему до конца?
Я приняла решение — и для себя, и для своих детей, которых обучала дома, — проверить это.
За последующие двадцать лет я наблюдала, как пересказ работает — с моими детьми и со множеством других, — и моя уверенность в пересказе как в методе стала основой этой книги.
Пересказ — упражнение в умении мыслить
Обучение письму важно, но развитие умения писать — не единственная образовательная цель, которую помогает достичь пересказ.
Наше естественное использование пересказа в повседневной жизни выполняет множество функций и удовлетворяет множество потребностей. Точно так же пересказ в обучении имеет множество преимуществ.
Когда вы рассказываете кому-то о каком-то событии, вы хотите, чтобы этот человек разделил с вами переживание. Если вы были расстроены из-за кассира в магазине, вы рассказываете о случившемся, чтобы другие поняли вашу досаду и посочувствовали. Когда ваша дочь делится с подругой разговором со своим молодым человеком, она как бы распутывает нити общения, стараясь осмыслить один акт общения через другой. Когда мы рассказываем кому-то сюжет фильма или романа, мы снова переживаем историю в своём воображении и приглашаем других разделить наше восхищение. Даже в самых низких формах пересказа — например, в сплетнях — мы ищем взаимопонимание, хотя и за счёт другого человека.
В самой своей сути пересказ — это упражнение в построении отношений.
Когда мы вынимаем его из повседневного контекста и используем как метод обучения, мы предоставляем каждому ученику-повествователю возможность создавать, укреплять или углублять свои отношения со знанием.
Эти отношения развиваются на нескольких уровнях.
Ребёнок формирует свою собственную связь с материалом, который пересказывает, и по мере того как эти связи становятся шире и глубже, он начинает видеть взаимосвязи, существующие внутри самого знания.
Первые шаги к личному знакомству со знанием становятся первыми шагами к высшему уровню мышления.
Мало практической пользы в таком упражнении, которое не пробуждает высших способностей ума; и скудным результатом является простое повторение дат, фактов и имён без понимания их взаимных связей.
Говорят, что знание во многом состоит во взаимосвязывании.
Это значит — понимать события и явления во всех их отношениях:
знать причины и следствия,
видеть последовательность, частью которой они являются,
и уметь поставить каждое из них на его истинное место в сложной цепи, где оно может быть лишь одним маленьким звеном.
Когда ребёнка просят рассказать то, что он знает, его внимание к предмету значительно возрастает. Он читает, слушает или наблюдает более внимательно, потому что знает — ему предстоит рассказать.
Ребёнок, который пересказывает жизнь Джорджа Вашингтона, эпизод за эпизодом, постепенно обретает к нему расположение. Он устанавливает с ним личную связь, чувствует, будто знает его. Когда потом он встретит имя Вашингтона в учебнике по истории, увидит его в художественном произведении или заметит на однодолларовой купюре, он воспримет его как старого знакомого, а не просто имя. Каждая новая встреча станет дополнительным слоем в уже начавшихся отношениях.
Ребёнок, которому нужно пересказать главу о геологии — объяснить, как образуются вулканы и как реки вырезают глубокие русла, — начинает по-новому смотреть на окружающий мир. Увидев русло ручья под крутыми берегами, он вспомнит, что делает текучая вода с ландшафтом, и начнёт искать признаки её работы вокруг.
Когда кто бы то ни было из нас должен осмыслить что-то настолько глубоко, чтобы потом рассказать об этом другому, мы делаем этот кусочек знания частью себя, частью собственного опыта.
Способность рассказывать, или пересказывать, напрямую связана со знанием.
Пересказ и знание формируют наши отношения во многих сферах жизни.
Пересказ строит отношения
Если вы немного поразмышляете, то наверняка вспомните несколько примеров пересказа из своей повседневной жизни — возможно, даже за последнюю неделю.
Вы слушали проповедь или подкаст?
Рассказывали сыну, что произошло на пикнике, который он пропустил из-за работы?
Ваш супруг пересказывал забавный случай, произошедший на работе?
Звонила ли подруга, чтобы поделиться, какую милую фразу сказала её дочь вчера вечером?
А может, кто-то подробно описывал вам матч, на который вы не смогли попасть?
Если мы хотим понять сущность пересказа и его роль в образовании, стоит задуматься о том, какую роль он уже играет в нашей жизни.
Как часто наше общение с другими можно рассматривать как форму пересказа?
Почему мы вообще рассказываем друг другу истории?
Письменный пересказ девочки, 10 лет:
У нас у всех разные виды зубов. Задние зубы перемалывают пищу.
Клыки нужны, чтобы разрывать пищу. Передние зубы — чтобы разрезать пищу.
У коровы больше одного желудка. Она пережёвывает и глотает пищу.
Жидкость впитывается в траву и переходит в следующий желудок.
Пища скатывается в комки жвачки. Коровы пережёвывают жвачку, чтобы перемолоть пищу.
У птиц нет зубов. Вместо этого они глотают пищу и камешки, и камешки внутри дробят еду.
Письменный пересказ юноши Дж., 17 лет:
Странным образом, большинство немцев на самом деле не были заинтересованы в войне. Молодёжь воспитывали как солдат, но старшее поколение совершенно не желало новой войны. Они восхваляли Гитлера за то, что он предотвратил войну, завоевав две страны, не сделав ни единого выстрела. В основном пропаганда изображала фюрера как мирного человека. Многие люди даже не соглашались с антисемитизмом, который им навязывали.
Германия была потрясена, когда Гитлер объявил войну Польше, но немцы успокаивали себя мыслью, что это будет быстрая победа, и потом всё вернётся в норму. Когда этот мыльный пузырь лопнул, было уже слишком поздно что-либо менять. Гитлер инсценировал инцидент, чтобы использовать его как предлог для вторжения в Польшу. Группа немцев, переодетых в польскую форму, напала на немецкий пограничный пост, якобы убив одного из пограничников, который на самом деле был заключённым, взятым из концлагеря.
На следующий день немецкие войска пересекли польскую границу. При поддержке танков и пикирующих бомбардировщиков они разгромили польские силы обороны. Большинство польских самолётов было уничтожено ещё на земле; эта маленькая страна была завоёвана всего за несколько недель.
Небольшое размышление, вероятно, приведёт нас к нескольким простым выводам.
Большая часть пересказов в нашей жизни происходит с людьми, которых мы хорошо знаем, и если пересказ обращён к постороннему (например, когда вы рассказываете врачу о симптомах ребёнка), то это, как правило, связано с особыми рабочими отношениями.
Обычно мы не начинаем разговор со случайными знакомыми, чтобы поведать им о фильмах, которые посмотрели, или о том, что наши дети построили на заднем дворе, — так же как нам, скорее всего, неинтересно слушать, как они жалуются на кошек, разоряющих их клумбы.
В целом, повседневные пересказы касаются вещей, которые интересны обеим сторонам.
Если вы не смогли попасть на матч сына, вы с удовольствием выслушаете другого родителя, рассказывающего, как всё прошло, — ведь вам обоим важно, что случилось.
Если вы пересказываете подруге сюжет романа, то, вероятно, потому, что считаете: ей тоже будет приятно его прочесть.
Когда вы рассказываете начальнику, что происходило на совещании, — вы понимаете, что ему это действительно нужно знать, но вы вряд ли станете пересказывать то же самое своему двенадцатилетнему ребёнку за ужином.
А если пересказ всё же происходит между незнакомыми людьми, то обычно потому, что их связывает общий интерес — скажем, в книжном магазине или на теннисном корте.
Рассматривая роль пересказа в человеческом общении, мы видим, что он всегда связан с общими интересами и отношениями.
Это наблюдение позволяет нам понять, что может сделать пересказ в области образования:
он становится мощным методом, развивающим мышление, речь и письмо,
и помогает установить личные отношения со знанием.
Пересказ — это искусство
Обычное «рассказывание» можно возвысить до уровня творческого искусства пересказа.
Оно творческое потому, что ум каждого ребёнка, работая с изучаемым материалом, создаёт его уникальную версию — такую, какой не будет ни у кого другого.
То, что ребёнок может сделать, — это усвоить знание и передать его в форме,
которая будет оригинальной, потому что преобразована,
заново создана действием его собственного ума.
И эта оригинальность рождается из «общего хлеба и молока» — пищи, доступной каждому,
но усваиваемой умом, неповторимым у каждого ребёнка.
Искусство — это не «художественное занятие».
Древние «семь свободных искусств» (грамматика, логика, риторика, арифметика, геометрия, музыка и астрономия) назывались искусствами, а не науками не случайно.
В античности «наука» обозначала совокупность знаний, подлежащих усвоению,
а искусство — это деятельность, практика, то, что человек делает.
Отсюда и современное выражение — «практиковать» медицину или «практиковать» юриспруденцию.
Чтобы быть врачом или юристом, нужно обладать знаниями, конечно, —
но когда знание проявляется в действии, оно становится искусством.
Пересказ становится искусством, когда мы поднимаем его над обыденным применением и делаем осознанной практикой.
Многое из того, что мы делаем естественно, можно отшлифовать и довести до высокого уровня мастерства.
Все умеют петь, но некоторые тренируют голос, чтобы достичь высочайшего совершенства звука.
Маленькие дети умеют бегать и прыгать, но спортсмены превращают эти способности в рекордные достижения силы и скорости.
Все могут нажимать клавиши на клавиатуре, но опытный машинист набирает девяносто слов в минуту почти без ошибок.
Как и многие другие искусства, пересказ обманчиво прост на первый взгляд.
Ребёнок слушает или читает отрывок из книги — по истории, науке, литературе, биографии, путешествиям или иному предмету —
и затем пересказывает своими словами.
Вот и всё, на первый взгляд: тот же пересказ, который мы делаем каждый день.
Разница лишь в том, что тема выбрана учителем, а сам пересказ становится учебным упражнением, а не случайным разговором.
Помните ли вы классический фильм «Парень-каратист» (The Karate Kid, 1984)?
В нём мудрый наставник поручает своему ученику натирать машину воском, используя особые движения.
Мальчик выполняет работу, не понимая её смысла, пока движения не становятся второй натурой.
И тогда учитель раскрывает: эти движения имеют другое назначение —
они дают ученику силу и владение телом, которых тот даже не осознавал.
Пересказ подобен этому.
Это естественная человеческая деятельность, в которой мы участвуем постоянно,
но если мы отточим её и возвысим, превратив в осознанную практику,
то получим доступ к силе — навыку, который поведёт нас дальше, чем мы могли ожидать.
Пересказ перестаёт быть просто способом общения с окружающими:
он становится ключом, который строит наши отношения со знанием,
развивает мышление и учит собирать, упорядочивать и передавать мысли —
в устной и письменной форме.
Точно так же, как наши рассказы в кругу семьи, друзей и соседей углубляют взаимопонимание и близость,
пересказ в образовательном процессе углубляет наше понимание изучаемого,
помогает удерживать знание как своё собственное.
Учение перестаёт быть просто накоплением информации:
оно превращается в процесс связывания нового с уже известным,
в результате чего понимание становится яснее, а память — прочнее.
Каждая книга и каждый автор вносят свой вклад в Великий Разговор человечества —
в бесконечное стремление к мудрости.
Когда мы пересказываем прочитанное, мы вступаем в этот разговор —
пусть в малой степени, но по-настоящему.
Мы становимся участниками великого поиска истины,
который продолжается столько, сколько живёт человечество,
и не прекратится, пока существует мир.
Карен Гласс
237
31 октября 2025