В акте пересказа вступают в действие все силы ума человека.
— Шарлотта Мейсон
Практика пересказа весьма проста. Вы читаете маленькому ребёнку страницу из книги, а затем просите его рассказать вам, что он услышал. Ребёнок постарше читает целую главу, и вы просите его пересказать прочитанное — устно или письменно. В повседневной учебной практике пересказ именно так и выглядит. Он не требует формального обучения, особого оборудования или каких-либо специальных средств оценки. В рамках ежедневного режима мы просто говорим: «Расскажи мне об этом».
Расскажи мне о жизни в Древнем Египте.
Расскажи мне о круговороте воды.
Расскажи, что сделал Том Сойер дальше, или расскажи мне о саванне Африки.
Пересказ в древнем мире
Пересказ как метод обучения появился очень рано. Когда древнегреческие педагоги формализовали изучение риторики, пересказ стал одним из первых упражнений, подходящих для начинающих.
Формальная риторика, как её изучали в древности, была чрезвычайно сложным предметом. Каждый аспект сочинения рассматривался отдельно, и ученики упражнялись в каждой его части поочерёдно. Они осваивали различные элементы, надеясь, что со временем смогут сочетать и перестраивать их, создавая убедительные и искусные произведения.
Однако некоторые древние учителя считали, что овладеть искусством риторики можно более естественным путём. Например, Августин писал:
«Итак, как младенцы не могут научиться говорить иначе, как лишь усваивая слова и выражения у тех, кто уже говорит, — почему бы людям не стать красноречивыми без особого обучения искусству речи, просто читая и изучая речи красноречивых мужей и подражая им насколько возможно? И что мы видим на практике? Мы знаем многих, кто, не знакомясь с риторическими правилами, оказался более красноречивым, чем те, кто их изучал; но мы не знаем ни одного красноречивого человека, который бы не читал и не слушал других».
Так и пересказ, как часть риторики, действует естественным образом — без специальных правил или особого изучения. Читай, слушай, пересказывай — и твое мастерство будет расти.
Более простые темы риторики, изучаемые начинающими, назывались progymnasmata — что буквально означает «предварительные упражнения». Это были основные строительные блоки для последующего изучения риторики. Пересказ, как он был представлен в progymnasmata (сегодня его иногда называют сокращённо — «прогим»), по сути, то же самое, о чём мы уже говорили в первой главе — рассказ о чём-то произошедшем.
Эти простые предварительные упражнения не просто учили основам риторики. Они имели более глубокую и долговременную цель, формируя сам способ мышления и обучения учеников.
Progymnasmata также воспитывали определённые привычки ума, выходящие далеко за рамки подготовки к изучению риторики. Каждый отдельный вид упражнения учил учеников обращать внимание на такие вопросы, как определение, классификация, различие между схожими формами и происхождение слов.
Постоянная практика пересказа формирует умственные привычки, которые действуют и за пределами класса. Внимание, упорядочивание знаний и их выражение — это навыки высшего уровня мышления, и учащиеся, регулярно использующие пересказ, смогут применять эти умения в любой сфере, где они понадобятся.
Педагоги эпохи Возрождения, знакомые с формальным изучением риторики, также понимали ценность пересказа прочитанного или выученного материала. Некоторые из них предлагали применять тот же метод «рассказа» в менее формальной, но регулярной форме — чтобы укреплять память и развивать умственные привычки, которые отличают настоящего учёного.
Работы детей не исправлялись. Пересказы приводятся в том виде, в каком они были написаны, включая ошибки.
Black Beauty был продан на ярмарке лошадей человеку по имени Джерри Баркер, который был добрым и ласковым с лошадьми. У него была ещё одна лошадь по имени Старый Капитан. Black Beauty использовался как извозчичья лошадь, и его кучер никогда не ездил быстро, а всегда рысью. Однажды мужчина сказал, что ему нужно быть на вокзале к двенадцати часам, но всё равно поехал рысью — и всё же прибыл вовремя.
— Письменный пересказ К., девочка 10 лет
До Первой мировой войны Индия находилась под властью Великобритании.
Индийцы называли белых мужчин сахибами, а белых женщин — мемсахибами, что на индийском языке означало «господин» и «госпожа». Но индийцы не хотели ни господ, ни госпож, а британцы, по правде говоря, обещали относиться к Индии так же, как к Канаде и Австралии — как к самоуправляющейся стране.
Но после Первой мировой войны они забыли о своём обещании — были слишком заняты восстановлением после войны. А ведь индийцы тоже страдали во время войны: тысячи индийских солдат погибли, сражаясь за Британию. Как минимум, они заслуживали награду — свободу!
— Письменный пересказ девочки 12 лет
Мозг — самый мягкий орган нашего тела.
Нервы работают как электричество. Это крошечные белые нити, проходящие повсюду в нашем теле. Когда ты поднимаешь руку, её поднимает мышца. К мышце подсоединён нерв.
Когда ты двигаешься, нервы посылают сообщение в мозг. Это происходит прямо сейчас. Пока я пишу, мои нервы посылают сигналы в мозг, а мозг говорит моим мышцам и пальцам писать. Мозг никогда не путается, даже если получает сотни сообщений одновременно. КОНЕЦ
— Письменный пересказ С. М., девочка 10 лет
Эразм, один из самых знаменитых учёных эпохи Возрождения, считал пересказ незаменимым:
Учитель не должен упускать из виду упражнение, состоящее в том, чтобы ученики воспроизвели то, что им было дано на уроке. Я хорошо понимаю, что это требует от учителя времени и труда, но это необходимо. Конечно, не требуется буквальное повторение изученного материала — достаточно, чтобы ученик изложил его суть своими словами.
Тот пересказ, который мы ожидаем от наших учеников, — это именно то, чего Эразм ждал от своих: передача сути материала, изложенной собственным образом ученика.
Комений, широко уважаемый реформатор образования, живший на столетие позже Эразма, также прямо рекомендовал пересказ:
Каждый ученик должен приобрести привычку действовать как учитель. Это произойдёт, если после того, как учитель полностью объяснил и продемонстрировал что-либо, ученик будет немедленно обязан сам дать столь же удовлетворительное объяснение и демонстрацию того же самого, тем же способом. Более того, учащихся следует приучать рассказывать то, что они изучили в школе, своим родителям, слугам или любому другому человеку, способному понять подобные вещи.
Когда ученикам предоставляется возможность писать или говорить своими словами о том, что они узнали, их ум вовлекается в работу на гораздо более высоком уровне, чем при простом заполнении пропусков в упражнении. Пересказ, наряду с другими практиками, создавал основу для научного мышления, характерного для образованных людей прошлого. Современные методы обучения редко ставят целью развитие подлинно оригинального мышления, но нет никаких причин, почему мы сегодня не можем достичь того же, чего достигли они.
Пересказ в более позднее время
Чуть более ста лет назад пересказ был систематизирован и внедрён в образовательную деятельность Родительского национального образовательного союза (Parents’ National Educational Union, PNEU) в Великобритании под влиянием Шарлотты Мейсон.
Мисс Мейсон начала свою работу в образовании в «детской школе» (для детей от четырёх до семи лет) в 1861 году, когда ей было всего девятнадцать. Она посвятила всю жизнь разработке принципов образования, которые могли применяться родителями дома, а также специально подготовленными учителями — в семьях и школах по всей Великобритании. Когда она умерла в 1923 году в возрасте восемьдесят одного года, Школы Родительского Союза (Parents’ Union Schools, PUS), а также некоторые районные британские школы активно использовали пересказ — основательно и последовательно, как рекомендовали Эразм и Комений, — и результаты этого оказались превосходными.
Один из экзаменаторов, посетивший многие из этих школ, отметил значение пересказа для их успеха:
Школы, которые я считаю самыми здравыми в своей практике, без исключения утверждают, что нет ни одной книги, которая не была бы пересказана.
Хотя мисс Мейсон никогда не объясняла, где впервые познакомилась с идеей пересказа в том виде, в каком она её использовала, мы знаем, что ей были знакомы труды многих исторических педагогов. Возможно, она просто поэкспериментировала с их предложениями и, делая это, открыла силу этого естественного умения как педагогического инструмента.
Она признавалась, что пересказ имеет древние корни, и сожалела, что это природное человеческое умение так мало развивалось в общем образовании:
Этот метод стар, как человеческий разум; прискорбно лишь то, что его так мало использовали в обычной образовательной практике.
Она поставила себе целью исправить этот недостаток, и пересказ стал неотъемлемой частью всех учебных предметов в школах и у гувернанток, работающих по системе PNEU.
Шарлотта Мейсон оставила нам поистине замечательное описание того, как пересказ применялся как в классах, так и в домашних школах. У нас нет примеров пересказов, созданных учениками Эразма, Комения или их последователей, но мисс Мейсон записала для потомков удивительные работы своих учеников — от шести до восемнадцати лет. Материалы, сохранившиеся из деятельности PNEU, представляют собой бесценный источник вдохновения и поддержку для современных педагогов, желающих попробовать метод пересказа со своими учениками.
Пересказ был неотъемлемой практикой во всех школах PNEU, и в начале XX века таких школ в Великобритании было множество. Некоторые из них продолжали следовать методам мисс Мейсон и существовали даже во второй половине века. И сегодня живы ученики этих школ, которые до сих пор помнят, как пересказывали свои уроки. Хотя данный метод не получил широкого распространения в современных школах, он вновь используется в некоторых классах — об этом вы прочтёте в девятой главе — и процветает в сообществе семейного обучения. Новое поколение учеников открывает для себя радость — учиться мыслить.
Пересказ — не устаревшая педагогическая практика, принадлежащая прошлым векам. Это естественная человеческая деятельность и основа нашего ежедневного общения с другими людьми. Мы можем быть уверены в его ценности, ведь он имеет прочное историческое основание, а по мере того как мы учимся применять его, мы сами открываем множество преимуществ, которые он приносит.
Пересказ вовлекает весь ум
Одной из особенностей пересказа, отмеченной в предыдущей главе, является то, что невозможно пересказать то, чего ты не знаешь. На самом деле корень слова narrative (рассказ, повествование) связан с латинским словом, означающим «знать». То, что мы знаем, мы можем пересказать.
Тем из нас, кто хорошо освоил искусство тестов с вариантами ответов или заданий «верно/неверно», известно: ответ уже есть на странице — нужно лишь найти его. Мы вырабатывали стратегии его распознавания. Но при пересказе единственный вопрос звучит так: «Можешь ли ты рассказать мне об этом?» Когда ребёнок с самого начала знает, что это и будет единственным вопросом, его внимание к материалу надёжно обеспечено. Он понимает, что сможет ответить только в том случае, если действительно усвоил содержание. Поверхностное чтение — пагубная привычка, поощряемая заданиями с пропусками в учебниках, — здесь не поможет.
Он должен понять весь смысл текста. Он активно включён в процесс обучения.
Когда чтение закончено и наступает время пересказа, начинается настоящая работа ума. Нужно не только вспомнить существенные детали, но и упорядочить их так, чтобы рассказ был связным и осмысленным.
Если бы вы пересказывали сюжет фильма, вы бы начали с того, чтобы задать сцену: «Жила-была семья на ферме». Конечно, обстановка подразумевается, если рассказчик начинает так: «Однажды фермер проснулся и обнаружил что-то странное в своём амбаре».
Пересказ бесконечно гибок и даёт простор индивидуальному стилю, но он всегда требует мыслительной работы.
Пересказать то, что прочитано, звучит очень просто, но на деле это требует серьёзной работы. Невозможно рассказать то, чего не знаешь, а чтобы сделать связный пересказ любого прочитанного отрывка, ум должен снова и снова задавать себе вопрос: «А что дальше?» — пока всё не выстроится ясно и чётко в памяти.
Процесс пересказа делает для ума то же самое, что органы пищеварения — для тела. Хорошо выполненный пересказ означает не простое механическое заучивание слов, а превращение прочитанного в нечто своё — часть самого себя. Это нелёгкое дело вначале, но прогресс приходит довольно скоро, и сам ребёнок доказывает нам, что то, что он прочитал однажды и пересказал, скажем, в октябре, остаётся ясным в его памяти и в декабре, когда на экзамене его вновь спрашивают об этом знании.
Ученик, который пересказывает, должен решить, с чего начать, а затем продолжать так, чтобы рассказ имел смысл — в хронологическом порядке, если речь идёт о пересказе события, или в каком-то ином логическом порядке, если он объясняет, что такое долина (в географии), или как мышцы двигают суставы (в естествознании). Его ум постоянно активен, задавая себе вопрос «что дальше?», пока он не изложит всё, что считает важным.
Всё будет связано и представлено в определённом порядке, что требует от рассказчика мыслительной работы: нужно упорядочить и классифицировать материал, выстроить и сформулировать его, а затем выразить свои мысли в достаточной степени ясно — в правильных предложениях и с подходящей лексикой.
Одним словом, этот на первый взгляд простой акт пересказа задействует все силы ума и тренирует их согласованную работу — так же, как бросок мяча требует слаженных действий нервной, костной и мышечной систем, подпитываемых деятельностью пищеварительной и эндокринной систем. Нам не нужно осознанно задумываться обо всех этих процессах или специально обращать на них внимание, но когда мы бросаем мяч туда и обратно с ребёнком, мы даём ему возможность тренировать мышцы, развивать координацию глаза и руки (и, вероятно, ещё несколько нейрофизиологических навыков), при этом просто наслаждаясь игрой.
Если рассматривать пересказ под таким углом, это подсказывает, чего ожидать и как управлять начальными этапами обучения. Маленькие дети поначалу чаще роняют или промахиваются, чем ловят мяч, но мы всё равно подбадриваем их и радуемся каждому успеху. Их броски дики и непредсказуемы, но мы даём советы и показываем правильную технику, пока они не начнут справляться лучше. При регулярной практике тело вырабатывает привычку бросать точно и уверенно.
Точно так же, при регулярной практике пересказа ум вырабатывает привычку — внимать, понимать, упорядочивать и осмысливать.
Современные научные исследования подтверждают естественность этого образовательного процесса. Недавние работы выявили связь между речью и запоминанием. Серия экспериментов показала, что проговаривание материала вслух закрепляет его в памяти и повышает способность к воспроизведению. Этот эффект усиливается, если материал не просто произносится вслух, но обращён к активному слушателю.
Ранее проведённые исследования в Лаборатории фонетических наук профессора Виктора Буше показали, что, когда мы произносим звук, в мозге формируется сенсорная и моторная опора: мы двигаем ртом, чувствуем вибрацию голосовых связок.
«Производство одного или нескольких сенсорных сигналов позволяет эффективнее запоминать словесный материал. Но дополнительный эффект от разговора с другим человеком показывает, что, помимо сенсомоторных аспектов, связанных с речевым выражением, мозг использует также мультимодальную информацию, связанную с самим эпизодом общения», — объяснил Буше. — «Результат в том, что информация лучше сохраняется в памяти».
Дети, пересказывающие свои уроки, делают именно то, что происходило в этих экспериментах: говорят вслух с другим человеком. Сложные связи между телом и мозгом действуют естественным образом, в полном единстве.
Когда ум работает над материалом, который ребёнок прочитал или услышал, и он рассказывает его обратно, знание «переваривается» — становится частью собственного опыта и личности ребёнка. Проверить это можно очень просто — достаточно попросить ребёнка рассказать то, что он уже пересказывал ранее.
Одной из самых распространённых и эффективных практик при использовании пересказа в школе является начинать каждый новый урок с просьбы пересказать, что происходило в предыдущем. Это укрепляет связи между уже усвоенным и тем, что предстоит изучить.
К тому времени, когда дети достигают старших классов, пересказ становится укоренившейся привычкой, которая ведёт к наблюдательности и размышлению.
«Ну, расскажи, что произошло до сих пор в нашей книге.»
— Ну… Он был в опасности, а стражники не пускали его дальше, и тогда он стал кричать, кричать, кричать на них: «А-А-А-А! Я — герцог!» — сказал он. — «Я самый главный, а не вы. Вы просто телохранители!»
Эрик пытался его остановить. Он сказал: «Я сейчас приведу сэра Эрика!» Ну, и его отвели к даме Астриде, в… (шёпотом) как же это называлось?..
— «В башню?»
— Башня! Его отвели в башню!
— Устный пересказ Г., мальчик 7 лет
Корабль только что вернулся к берегу, и Робинзон Крузо пошёл забрать с него ещё всяких вещей. И он делал кучу всего — охотился, занимался разными делами и, кажется, сделал свой дом побольше.
А потом в июне он очень, очень, очень, ОЧЕНЬ сильно заболел, и ему пришлось пролежать в постели целых две недели! ДВЕ НЕДЕЛИ! Потом он…
(ребёнка перебивает младший брат — он теряет мысль на мгновение)
После того как Робинзон Крузо выздоровел, он снова занялся своими делами, ну, многими из них, и молился Богу за то, что Он даровал ему жизнь.
— Устный пересказ Б. К., мальчик 10 лет
…способность пересказывать постепенно приводит к тому, что ребёнок начинает связывать то, что было изучено в прошлом триместре, на прошлой неделе или вчера, с тем, что рассматривается сегодня. Такая координация вырастает из запомненных пересказов, охватывающих широкий круг тем. Какая-то деталь в сегодняшнем чтении откликается эхом из другого предмета или урока, и благодаря этому развивается способность сравнивать, противопоставлять и приводить примеры. Это в дальнейшем ведёт к умению пользоваться аналогиями, применять знания из прошлого к современности и к современным проблемам.
Регулярный пересказ также расширяет словарный запас и способствует употреблению более сложных предложений. Это — естественный путь приобретения риторических навыков, о котором говорил Августин. Конечно, многое зависит от качества читаемого и пересказываемого материала, но особое внимание, которое пробуждается благодаря требованию пересказать, приводит к тому, что ребёнок часто усваивает лексику автора— отдельные слова или обороты речи — и делает их своими. Разбирая сложные предложения трудного прозаического текста, чтобы пересказать услышанное, он интуитивно постигает, как строятся предложения — так, как не сможет научить ни одно формальное занятие по грамматике.
Пользу этих растущих навыков невозможно измерить сразу. Обычные тесты по грамматике или словарному запасу не покажут, насколько многое ребёнок впитал. Но со временем — в устной и письменной речи — станет ясно, что усилия не пропали даром. Так же как регулярная игра в мяч с отцом со временем превращает ребёнка в спортсмена, постоянная практика пересказа формирует мыслителей и писателей. Последовательная тренировка вырабатывает привычку эффективно использовать определённые «мышцы» — будь то физические или умственные, — и результаты оказываются прочными и долговременными. Овладение не может быть ни ускорено, ни навязано, но терпение и настойчивость приносят свои плоды.
Пересказ развивает синтетическое мышление
Поскольку пересказ укрепляет память, он позволяет детям накапливать растущее хранилище знаний и понимания. В процессе обучения одно напоминает им о другом. Они начинают видеть связи между старым и новым знанием, постепенно осознают, как всё взаимосвязано — между собой и с ними самими. Когда ребёнок пересказывает сегодняшний урок, он замечает продолжение вчерашнего или вспоминает нечто, прочитанное месяц назад. Поскольку пересказ заставляет ум искать порядок и устанавливать связи, он развивает синтетическую привычку мышления.
Если кратко, синтетический подход к знанию — это подход, который соединяет и интегрирует всё изучаемое в единое понимание их взаимных отношений. Синтетически мыслящий человек постоянно устанавливает связи и замечает сходства между разными вещами. Он способен выводить общие принципы из частных примеров и применять материал, изученный в одном контексте, в другом. Синтетическое мышление цельно и естественно (а не искусственно).
Его можно противопоставить аналитическому мышлению, при котором учащегося постоянно побуждают «разбирать» изучаемое, разделять его на части — теряя связи, а не создавая их. Анализ — полезный инструмент, но он наиболее эффективен, когда его применяют после того, как сформировано целостное понимание. Мы лучше думаем, понимаем и анализируем, когда сначала укрепили знание в уме. Аналитическое мышление сегодня особенно ценится, но не будем спешить заставлять учеников «разбирать» предмет, прежде чем они его собрали.
Обычная практика опроса, когда от ребёнка ожидают изолированного факта или краткого ответа, не способствует развитию синтетического мышления. Пересказ же, напротив, требует, чтобы ребёнок осмыслил весь материал и выстроил взаимосвязанные детали. Его рассказ должен иметь смысл — внутреннюю связность.
Когда ум начинает работать над пересказом, в действие вступают все силы рассуждения. Пересказ, конечно, помогает памяти, но также даёт рассказчику возможность упражняться в тех умственных привычках, которые формируют синтетическое, или связное, мышление.
Ценность пересказа не только в быстром усвоении знаний и их прочном запоминании. При правильном подходе он приводит к умственному преображению. Пересказ даёт уму гораздо больше упражнений, чем любая другая форма обучения, и вместе с этим — соответствующую живость и восприимчивость. Как сказал бы йоркширец, дети становятся очень «quick in t’ up-tak» — быстры на восприятие.
С психологической точки зрения пересказ кристаллизует множество впечатлений. Он также завершает цепь пережитого опыта.
Современные образовательные практики, в которых от учеников часто требуют выдавать отдельные фрагменты конкретной информации, нередко носят фрагментарный характер. Вопросы требуют изолированных фактов в качестве ответов. Однако подлинно великое и новаторское мышление невозможно без способности синтезировать знания. Это понимали и признавали учёные и мыслители на протяжении многих веков.
В своей основе синтетическое мышление — это развитие личной связи с изучаемым материалом, такого уровня знакомства с ним, который позволяет ученику связывать новое знание с тем, что он уже изучал, или с тем, чему ему ещё предстоит научиться. Эти связи становятся для него реальными лишь тогда, когда он сам осознаёт их, и именно процесс пересказа способствует этому целостному, синтетическому мышлению как почти никакая другая педагогическая практика.
Недавно мне выпала честь говорить о пересказе и синтетическом мышлении перед большой аудиторией родителей. Среди слушателей было несколько подростков, которые выросли, практикуя пересказ в рамках домашнего обучения. Когда я описывала связанную природу синтетического мышления и объясняла, чем оно отличается от аналитического, один из юных слушателей повернулся к другому и спросил:
— «А разве не все так думают?»
К сожалению, ответ таков: «Нет, не все.» Знание, которое трудно измерить и протестировать, часто игнорируется в современных школах.
Природное, внутреннее понимание взаимосвязей между различными областями знания — это часть той силы, которую раскрывает образовательный пересказ. Мы начинаем с простого запроса: «Расскажи, что ты знаешь.»Но годы формирования этой интеллектуальной привычки закладывают фундамент такого типа мышления, который со временем позволяет учителю давать задания вроде:
«Сравни лидерство Джорджа Вашингтона и Наполеона Бонапарта»
или
«Объясни, как закрытие одного предприятия может повлиять на экономику целого города.»
Подобные задания нельзя выполнить простым воспроизведением фактов. Они требуют глубокого понимания и размышления, и выполнены они будут по-настоящему хорошо только в том случае, если это мышление опирается на знание и осмысление принципов, лежащих в основе лидерства или экономики.
Такой тип мышления, который связывает общие принципы с конкретными примерами, нельзя привить механическим способом. Не существует ни рабочих тетрадей, ни учебников по письму, ни пособий, которые могли бы сформировать мыслителей, способных ответить на подобные вопросы. Точно так же, как сильные мышцы развиваются лишь тогда, когда тело получает полноценное питание и регулярную нагрузку, ум становится сильным только при умелом питании и постоянных упражнениях. Прекрасные книги служат лучшей пищей, а пересказ — лучшей гимнастикой.
Синтетическому мышлению нельзя научить при помощи дидактических методов. Как можно понять принципы лидерства? Аналитический подход может попытаться свести некоторые черты лидерства к нескольким предложениям, и эти предложения можно выучить наизусть, — но именно так принципы не постигаются. Мы должны встретить лидеров — пусть даже на страницах книги, если не в реальной жизни, — чтобы узнать, что такое лидерство.
Ребёнок, прочитавший биографию лидера, усваивает эти принципы так, что они становятся частью его самого. Теперь он знает, пусть и по-своему, как думает и действует лидер. Он запомнит, например, как Роберт Брюснаблюдал за пауком, который вновь и вновь восстанавливал свою паутину, и черпал в этом пример стойкости для продолжения своей миссии. Когда ребёнок сам окажется перед лицом соблазна сдаться, воспоминание об этом эпизоде придаст ему силы. И когда он скажет себе или другому: «Не сдавайся», в этих словах будет звучать уверенность и сила примера, почерпнутого не из его собственного опыта, а из осознанного им опыта другого.
Вот что такое синтетическое, связное мышление. Простое заучивание определений мужества или лидерства не вызывает подобного внутреннего отклика. Когда детям на протяжении лет предоставляют возможность пересказывать, они начинают устанавливать связи и развивать глубокое понимание, которого большинство традиционных методов обучения не может им дать.
Пересказ заслуживает честного испытания
За последний век и более системы образования в целом не сумели сформировать у детей синтетическое мышление. Большинство из нас вступило во взрослую жизнь, так и не получив возможности развить эти навыки. Поэтому наше письмо и речь часто слабы. Мы пытаемся лечить симптом — плохое письмо, вместо того чтобы устранить причину — слабое мышление.
Пересказ даёт нам шанс вернуть эти высшие умственные навыки — для следующего поколения и даже для самих себя. И начать этот процесс можно прямо сейчас.
Если вы читаете эту главу, значит, вы, вероятно, уже прочли первую — «Искусство пересказа». Закройте книгу и перескажите её — кому-то рядом или про себя. Не смущайтесь, если это окажется трудно. Просто сделайте, что сможете, и, скорее всего, вы обнаружите, что пересказ лишь звучит просто, но на деле требует большого умственного напряжения. Однако, как и любая тренировка, с практикой он становится всё легче и естественнее— так же, как с регулярными упражнениями рука бросает мяч всё точнее.
Попробуйте пересказывать каждую главу этой книги или другой книги, которую читаете, — и посмотрите, не станет ли пересказ последней главы немного легче, чем первой. Если пересказать всю главу сразу пока сложно, начните с небольших разделов.
Я не знаю лучшего способа открыть глаза взрослому учителю на силу пересказа, чем попробовать этот метод лично. Когда мы хотя бы раз ощущаем силу, которую пересказ пробуждает, нам легче принять решение использовать его в обучении.
Пересказ требует настойчивости, потому что на развитие этих навыков уходит время, а на их превращение в зрелое мышление и письмо — ещё больше. Но это время потрачено не напрасно: пересказ формирует у детей умственные привычки, которые приносят плоды во всех областях образования.
Дети, которых ежедневно водят на прогулки, развивают выносливость и силу для долгих походов. Дети, которые часто бывают в бассейне, становятся пловцами. Те, кто каждую неделю играет в бейсбол, учатся ловить и метать мяч.
А дети, которые регулярно пересказывают, становятся мыслителями и писателями.
Никакая особая подготовка не требуется — только постоянная, добросовестная практика. Ни приёмы, ни ухищрения не могут заменить её.
Карен Гласс
171
1 ноября 2025