«Дом — уголок земли, сияющий ярче всего, милее и дороже всех прочих мест». — Роберт Монтгомери
Я помню, как увидела на маленькой машине, остановившейся перед нами на светофоре, оранжевую наклейку на бампере (рядом с символом инь-ян). На наклейке было написано: «Хорошие девочки не творят историю».
— Это неправда, — сказала я Дину возмущённо.
— Конечно, неправда, — ответил он.
— Я знаю хороших девушек, которые вошли в историю. Дай мне карандаш, и я тут же составлю список. Хм! — Потом я добавила: — Хотя, с другой стороны, в этом может быть доля правды. Если взглянуть по-другому, то, думаю, большинство хороших девушек были вычеркнуты из современных учебников атеистами, стоящими у власти.
Дин сказал:
— Хорошие девочки творят историю, даже если они никогда не попадут в учебники.
Я была с ним совершенно согласна. Великое множество сокрытых святых, незнакомых славе и богатству, упорно идут по пути угождения Богу. Не с фанфарами, а с тихим достоинством. Они тайком вытирают слёзы, ободряют сердца, готовят и приносят еду немощным, терпеливо сидят у постели больных, слушают с сочувствием, говорят правду с любовью и вдохновляют тех, кто моложе их. Они видят и исполняют любую работу, что найдут их руки, — неважно, насколько мала задача и как поздно уже на часах. Потому что они любят, они смелы в бедах. Потому что иногда они падают духом, они молятся, прося у Бога силы служить ещё один день. Бог видит. Бог знает. Это — главное.
Тихие герои
Мне нравится то, что говорит Шарлотта Мейсон о тихих людях, творящих историю:
Мы живём в великое время и в великой стране, где есть достаточно места для героев; и если эти герои тихие, о которых мир никогда не услышит, это не так уж важно. Никто никогда не был хоть немного героическим или добрым, чтобы бесчисленное множество людей не стало от этого лучше; более того, говорят, что весь мир становится лучше от каждой жизни, прожитой в исполнении долга, и так будет до конца времён.
Большая часть того, что делает мать, оставаясь дома, исчезает, кажется, в одно мгновение. Мать направляет и исправляет своих детей. На следующий день она делает это снова. Столешницы снова захламляются, полки и плинтусы снова покрываются пылью. Она пропускает горы одежды и полотенец через цикл стирки, сушки и складывания. Меняет постельное бельё, но кровати выглядят так же, как и прежде, когда заправлены. Час она готовит еду, а за десять минут она съедается. Потом она стоит у раковины, моет посуду, которую мыла уже бесчисленное множество раз. Как же мать создаёт дом, если так много из того, что она делает, исчезает?
«Сейчас вы заняты тем, что, как мне кажется, является особенно бескорыстным служением. Духовное воспитание детей должно быть именно таким. Вы трудитесь для тех лет, которые не увидите. Вы постоянно работаете для Невидимого, но вы работаете для Вечного. Поэтому всё это стоит того».
— Эми Кармайкл
Дом — это не просто набор рабочих зон. Это место, где супруги проводят большую часть своей совместной жизни, где они воспитывают детей, принимают гостей. Как сделать его таким, чтобы женщине было приятно в нём жить, чтобы это было уютное место, где она и те, кого она любит, чувствовали себя дома?
Да. Бог видит труд любви домохозяйки, когда она выполняет свою работу от всего сердца для Него. Ничто из этого не скрыто от Его глаз. Кроме того, её муж знает, что всё это происходит. Иногда можно ненавязчиво напомнить ему об этом — без длинной песни в минорном ключе. Невидимые вложения, которые мы делаем в наш брак, в наших детей и гостей, оказывают огромное влияние на жизнь.
«Лучшее и самое прекрасное в мире нельзя увидеть или даже потрогать. Это можно только почувствовать сердцем».
— Хелен Келлер
Мать, остающаяся дома, вносит вклад — и видимый, и невидимый.
Моё самое беспорядочное место в доме
«Божественная служба проводится здесь три раза в день» — надпись над кухонной раковиной Рут Белл Грэм
Однажды утром я вошла на кухню и на минуту задержалась, чтобы насладиться видом того, как прекрасно выглядел наш деревенский стол — чистый и нетронутый после вчерашнего вечера. Это одна из моих рабочих зон. Я остановилась. Хочу полюбоваться его первозданным видом пару минут, подумала я. Лоскутное одеяльце, которое я сшила, служило красивым центром композиции с моей антикварной хлебницей на нём. Да, очень мило. Мгновение спустя я убрала украшение: завтрак начался.
Это было более десяти лет назад. Один семнадцатилетний друг моего сына Найджела был частым гостем в нашем доме. Он любил заходить на кухню к ужину (когда он был особенно голоден) и наблюдать, как я готовлю. Он сказал откровенно, как это делают молодые люди:
— Миссис А., у вас самая беспорядочная кухня из всех, что я когда-либо видел.
Я улыбнулась, доставая из духовки раскалённые румяные булочки. Позже мой сын извинился за слова своего друга.
— Я не сочла это грубым, — сказала я Найджелу. — Он просто выразил радость от того, что кто-то готов ради него устроить беспорядок.
(Мы оба знали, к сожалению, что мать нашего гостя оставила свою семью.) Чистка и нарезка овощей для салата или сытного домашнего супа действительно создаёт на деревенском столе немалый хаос — как и замес теста для булочек или маффинов «с нуля». Хотя еда исчезает быстро, домашняя кулинария — это вовсе не невидимый вклад. Когда семья и друзья собираются за столом вместе, обратите внимание на то удовлетворение, которое появляется на лицах после того, как еда съедена, миски пусты, а разговор всё ещё продолжается. Родные и друзья согреты и сыты — и телом, и душой.
Нужна ли вам «домашняя подпитка»?
«Истинный секрет счастья заключается в искреннем интересе ко всем деталям повседневной жизни».
— Уильям Моррис
В своей жизни домохозяйки Эдит Шеффер свободно выражала своё художественное чувство в сфере семьи и домашнего уюта. В своей книге Скрытое искусство домоводства она твёрдо придерживалась убеждения, что, поскольку христианин находится в общении с Богом-Творцом, у него должна быть повышенная способность жить творчески. Не может быть места скуке, если мы созданы по образу нашего Создателя. Мы испытываем большее удовлетворение как женщины и хозяйки дома, когда находим и раскрываем скрытого художника в себе.
Дом — это место для самого разного художественного самовыражения, и неудивительно, что у занятой матери творческие начинания часто откладываются. Месяцы и годы могут пройти, прежде чем она начнёт проект, о котором только мечтает. Позвольте творчеству пробиться наружу. Затем сделайте шаг вперёд. Попробуйте. Это не эгоистично. Польза от небольшой домашней креативности не ограничивается только вами. Она переливается в круг семьи. Быть домашним художником — это может быть одним из аспектов вашей «Материнской культуры».
Молитва апостола Павла такова, чтобы верующие «поступали достойно Господа, во всём Ему угождая, принося плод во всяком добром деле». В моей жизни я применяю это доброе дело к созданию счастливого дома.
Возможно, ваша собственная мать не находила особой ценности в домоводстве. Конечно, такой род деятельности вряд ли предложит школьный консультант по профориентации. Его просто нет в списке карьерных вариантов. Как будто профессия домохозяйки не существует. Но стоит оглянуться назад хотя бы немного — и станет ясно (даже среди людей, которые не были христианами), что в Америке профессия домохозяйки когда-то пользовалась большим уважением.
Два американских романа столетней давности
«Недостойно, находясь на службе у Бога, иметь мрачное лицо или холодный взгляд».
— Святой Франциск Ассизский
В романе Грейс Ливингстон Хилл Преображения Корнелия учится в женском колледже на отделении интерьерного дизайна. Посреди семестра она получает письмо, которое зовёт её домой. Вернувшись, она попадает не в тот дом, который покинула, а по новому адресу — в бедный, запущенный район. Отец сообщает Корнелии (удивлённой, что ей не сказали раньше), что мать находится в доме отдыха на юге, поправляясь после тяжёлой болезни. Из-за медицинских счетов он больше не может оплачивать Корнелии обучение, к тому же ему нужна её помощь с младшими детьми. Мне нравится Корнелия. Хотя её удручают мрачные новые обстоятельства, она принимает вызов. Она вкладывает сердце, душу и силы в домоводство, возвращая семье частицу радости. Умудряясь из одной монеты сделать работу двух, Корнелия готовит, убирает и украшает унылый дом, применяя свои таланты на деле.
Этель Хьюстон, автор книги Пруденс из дома пастора, посвятила её своей матери, «которая посвятила свою жизнь воспитанию целого пасторского дома шумных юных методистов». Пруденс, которая всем говорит, что она не создана для колледжа, ведёт хозяйство для отца — методистского пастора и вдовца. У неё золотое сердце. Иногда это значит твёрдо, но по-доброму пресекать шалости своей младшей сестры. Она склонна думать о людях в лучшем свете. Мне нравится Пруденс. Мне нравится её жизнерадостность и хорошее настроение.
Почему я обращаю внимание на эти простые истории? Потому что они без стеснения подчёркивают важность как видимых, так и невидимых сторон домоводства, а также любви — и к членам семьи, и от них.
«Мудрая жена устроит дом свой…»
— Притчи 14:1
Прихотливое украшательство
«Мы — граждане небесной страны и ожидаем дома, который готовится Богом», — говорит Эдит Шеффер.
Тем временем она призывает нас заняться немного творческим «украшением гнезда» здесь, на земле. Существует множество недорогих приёмов оформления интерьера. Самый простой из них — добавить цвета. Слой свежей краски особенно оценят в серый день, когда вы и сами можете чувствовать себя уныло. Большинство съёмных квартир разрешают только белый цвет. Поэтому, когда мы купили этот дом сразу после проживания в «нейтральном» съёмном, я с нетерпением ждала возможности добавить красок. Мне нравятся наши синие двери и кухонные шкафчики цвета топлёного масла. Я планирую нанести по верху стены трафаретный узор в стиле Мозеса Итона.
Моя подруга — выдающийся домашний художник. Когда её шестеро детей были подростками, она расписала в столовой все четыре стены фреской в стиле Руфуса Портера. Она тратила на это по тридцать минут в день, в промежутках между повседневными обязанностями, пока не закончила. Выглядит поразительно!
«Делайте всё, любое, пусть даже самое простое, измеряя не часами и не долларами, а любовью».
— Эми Кармайкл
За все годы я реализовала лишь малую часть проектов, которые кружились у меня в голове (ночью, когда я клала голову на подушку). Слишком часто я попадала в «декоративные трудности»: слишком много других дел требовали внимания. Но это нормально. С некоторой экономией мне удалось сшить яркие занавески и подушки. И хотя готовое изделие никогда не было идеальным, оно всегда приносило радость.
— Посмотри, — говорила я Мужу Дома, — подгибка у этой занавески немного кривая, правда? — и с досадой показывала на маленькую ошибку, ожидая ответа.
— Никто не заметит, — сказал он. И добавил: — Я не заметил.
Для собственного спокойствия я поверила ему. И рада, что так сделала. Потому что если спросить меня сегодня, где именно эта маленькая ошибка, я не смогу сказать, а каждый раз, когда я смотрю на красные занавески в стиле toile в гостиной, сшитые из кусочка ткани Waverly, они приносят мне удовольствие.
Лора и Мэри мыли посуду и помогали маме подметать. Они присматривали за Кэрри, чтобы та не упала в ручей, пока мама шила занавески и превращала маленькое жилище-пещеру с выбеленными стенами в настоящий дом.
Временное жильё — тоже дом
Когда дети были маленькими, а мы переезжали из дома в дом, я просто не успевала шить новые занавески. Размеры окон всё время менялись. Как и Ма, мать Лауры Инглз Уайлдер, я часто сталкивалась с необходимостью снова и снова мастерить занавески для нового жилья. И если Ма стремилась превратить своё временное пристанище в настоящий дом — даже если это была землянка на крутом берегу ручья Плам-Крик посреди прерии, — то и я могла сделать нашим временным жильём уютный дом. Я была благодарна хотя бы за то, что, даже если новые занавески приходилось отложить «на потом», привычные покрывала на кроватях оставались неизменным утешением для нас, куда бы мы ни переехали.
Много лет спустя я прочла биографию Лауры Дональда Зокерта. Она подтвердила мои впечатления о Каролайн Инглз. Высоко ценив домашний уют, именно Каролайн умела извлечь максимум из скромных средств семьи. Даря своим дочерям преимущество хорошего дома, «она с преданностью переносила лишения и скитания, которые женщина слабее духом не вынесла бы». Её жизнь была «одной непрерывной преданностью — Па, созданию дома, защищённого от бурь и невзгод мира… Для Лауры Па был поэзией жизни, он заставлял её сердце петь. Ма же была постоянством и неугасимой любовью».
Изучая историю старинных американских лоскутных одеял, я наткнулась на слова пионерки, жившей в доме из дёрна. Когда её спросили, зачем она, после долгого дня тяжёлого труда, сидит у огня и шьёт лоскутные одеяла, она ответила:
«Я шью одеяла так быстро, как только могу, чтобы мои дети не мёрзли, и делаю их как можно красивее, чтобы моё сердце не разбилось».
«Материнская культура» — основа основ
Никогда не забуду один разговор. После моей лекции о «Материнской культуре» ко мне подошла женщина — элегантная, с мягкими кудрями, обрамляющими лицо, как резьба на старинной камее. На ней было платье нежно-розового и песочного оттенков, с чётким покроем; сумочка из светлой кожи точно совпадала по цвету с туфлями. Казалось, это была «само собранность». Мы немного поговорили, и тогда она сказала то, ради чего подошла:
— Если бы я не прочла вашу главу о «Материнской культуре» в книге A Charlotte Mason Companion, я бы уже лежала в больнице. Я была настолько выгоревшей. «Материнская культура» стала для меня спасательным кругом.
Я слегка опешила, но искренне ответила:
— Я очень рада.
Я смотрела, как она уходит с уверенной, спокойной осанкой. Любопытство, конечно, подталкивало меня расспросить подробнее, но и так всё было ясно. Она — жена пастора, с добрым сердцем и толковой головой, тот тип людей, которых бесконечно зовут в разные комитеты. Она на собственном опыте научилась говорить «нет» делам, которые окружающие считали для неё подходящими. Пришлось научиться говорить «нет» и ради того, чтобы оставить хоть немного времени для себя. «Материнская культура» уберегла её сердце от надлома. Она подарила ей возможность быть «домашним художником» — радоваться роли жены, матери, учителя своих детей и хозяйки дома, пусть даже это было её тихое, личное сияние. Она участвовала в церковной жизни, была приветливой соседкой. Но её муж, с заботливой любовью, понимал желание жены сохранить силы, чтобы создать тот уютный оазис, который она видела в своём воображении. Эта собранная дама понимала то, что знала и Каролайн Инглз: чтобы подарить детям преимущество хорошего дома, нужны ум, творческий подход, нежная забота и готовность трудиться руками. Особенно в современном мире «Материнская культура» — ключевой элемент успешного ведения жизни матери.
Милосердные дела
Христианская «Материнская культура» — это сочетание высоких помыслов и скромного быта. Есть достоинство в любом труде, если он совершается для Бога, каким бы простым он ни был. Уильям Тиндейл говорил, что, внешне, «есть разница между мытьём посуды и проповедью Слова Божьего, но в том, чтобы угодить Богу, — никакой».
Даже самые обыденные действия — мать, кормящая младенца; подметающая пол; складывающая бельё; наливающая тёплую ванну; приветливо встречающая мужа; наливающая чай; закатывающая варенье; шьющая занавески; красящая стул в голубой; или медленно гуляющая с ребёнком, собирая цветы для стола — могут стать «милосердными делами», возможностями коснуться вечного.
Вопросы для размышления:
- Какие видимые и невидимые стороны есть у домашнего уюта?
- Есть ли творческий способ, каким вы хотели бы «обустроить гнездо»?
- Как забота о доме сочетается с «Материнской культурой»?
примечания:
1. Галатам 5:22. (Благость — плод Духа.)
2. Шарлотта Мэйсон, Ourselves, книга 1, стр. 37.
3. Колоссянам 3:23–24.
4. Колоссянам 1:10.
5. Грейс Ливингстон Хилл, Re-creations (Нью-Йорк: Grosset & Dunlap, 1921).
6. Этель Хьюстон, Prudence of the Parsonage (Нью-Йорк: Grosset & Dunlap, 1915).
7. Эдит Шеффер, The Hidden Art of Homemaking (Уитон, Иллинойс: Tyndale House Pub., 1985), стр. 79. Также см. Филиппийцам 3:20 и Евреям 13:14.
8. Дональд Зохерт, Laura — The Life of Laura Ingalls Wilder, Author of The Little House on the Prairie (Нью-Йорк: Harper Collins, 1976), стр. 72.
9. Там же, стр. 209.
10. Матфея 6:1–4. Иисус почитает добрые дела, совершённые без публичного «фотодневника».
11. Шарлотта Мэйсон, Parents and Children, стр. 170. «Родитель, который желает воспитать своих детей в широком смысле этого слова, должен настроить себя на возвышенные мысли и скромную жизнь; наивысшие размышления, на какие только способен человеческий разум, и самую простую, прямую жизнь»
12. Лиланд Райкен, Worldly Saints (Гранд-Рапидс: Academy Books, 1986), стр. 25.
Карен Андреола
206
12 августа 2025