С девичества я любила ходить пешком. Однажды я прошла через Бруклинский мост в Нью-Йорке вместе с подругой. Позже, уже замужем, я гуляла по Центральному парку с Хозяином-Дома. Хотя нас окружали жизненные неопределённости, было восхитительно быть молодыми новобрачными и чувствовать, что вся жизнь ещё впереди.
«Когда я гуляю с вами, я чувствую себя так, словно у меня в петлице цветок.»
— У. М. Теккерей
Шло время, и я обнаружила, что хожу круг за кругом по заднему двору с Малышкой Номер Один на плече. Это было моим надёжным средством от капризности. Я тихо говорила ей на ухо, хотя для неё это, должно быть, звучало как бессмыслица. Эта привычка сохранилась до тех пор, пока я уже не бродила по двору с двухлетним ребёнком весом в тридцать фунтов на бедре. Мы с Малышкой Номер Один останавливались понюхать красные розы, росшие на шпалере в углу веранды. Во время этих круговых прогулок без определённой цели я была вне досягаемости всех мелких раздражений. Нас с Малышкой Номер Один, а затем и следующих малышей, развлекали бабочки, листья и жёлуди, сорванные с дерева, обнаружение птичьего гнезда, рядом с которым отец-птица пел во всё горло.
По прихоти
В те вечера, когда вам хочется лишь лёгкого чтения, я рекомендую истории о Фэйрэйкре Мисс Рид. В книге Village School вы познакомитесь с Мисс Рид, новой директрисой двухклассной сельской школы. В Фэйрэйкре не происходит ничего слишком захватывающего. Вы почувствуете там меньше конфликтов, чем существует в сегодняшнем тревожном мире. Успокаивает читать о распорядке давно установившегося образа жизни в английской деревне, где люди ходят в лавки пешком, приветствуют прохожих и заходят друг к другу поболтать и выпить чаю. Простые люди с хорошими манерами (большинство из них) живут своими аккуратными британскими жизнями среди каменных церквей, железнодорожных станций, живых изгородей, домов с соломенными крышами и задних садиков, окаймлённых старинными многолетними цветниками. За деревней лежит спокойная сельская местность, где Мисс Рид, по прихоти, ведёт своих учеников на прогулку по природе всякий раз, когда погода особенно для этого подходит.
Картинная галерея нашего разума
Наблюдение за природой вместе с моими детьми на протяжении многих лет стало частью моей Mother Culture. Я создала картинную галерею воспоминаний, невыразимо драгоценных для меня. Когда в романе я дохожу до прогулки какого-нибудь героя, я тоже наслаждаюсь этой прогулкой. Я добавляю её в свою картинную галерею.
В своей книге Home Education Шарлотта Мейсон рекомендует матери сначала направлять детей в «искусстве видеть». Мать может обращать их внимание на детали пейзажа, растений и живых существ.
Например, о одуванчике она может сказать: «Что напоминают вам эти острые зубчики на листьях?» Через несколько мгновений она может упомянуть, что кому-то листья напомнили зубы льва, и, возможно, это вошло в образование названия растения. Ребёнок сможет лучше запомнить эту особенность листа и позже представлять её мысленным взором в любое время. Если он потрогает мягкость цветка, он узнает о нём нечто большее, чем просто его жёлтый цвет. И кто в детстве не срывал пушистый одуванчик, полный созревших семян, не подносил его к губам и не сдувал пушинки на ветер, наблюдая, как они плывут в воздухе?
Замечать детали — значит глубже познавать окружающий мир: сверкающую воду каменистого ручья, аромат поля сохнущего сена, ярко-фиолетовый люпин у дороги, мерцающие крылья переливающейся стрекозы. Такие детали могут храниться в картинной галерее нашего разума. Когда ребёнок вступает на этот путь внимательного наблюдения, он позднее сможет вызывать эти сцены из картинной галереи в своём воображении.
Некоторая мудрая невмешательность
После того как мать познакомит детей с тем, как внимательно замечать детали, она затем проявляет «мудрую невмешательность». Она оставляет наблюдателя самому делать открытия. Мисс Мейсон заходит так далеко, что говорит: матери «лучше дать себе обет подавлять себя», удерживаясь от излишних разговоров, которые становятся вмешательством. Можно наступить на ноги любопытству. Ребёнок будет переживать тихое любопытство, внутреннюю радость, если мы не будем постоянно становиться между ним и чудесным знанием природы. Wonder-knowledge — это нечто, что нельзя приобрести обычной школьной работой и нельзя измерить обычным школьным тестом. И всё же это образование глубоко личного рода.
Мисс Рид любит возиться в своём заднем саду среди пчёл, бабочек и дельфиниумов. Как деревенская учительница, когда она ведёт класс на прогулку по природе вдоль луга соседней фермы, вместо того чтобы говорить своим выросшим в деревне ученикам, на что смотреть, она считает, что природа — лучший устроитель представления. Её забавляет то, что она замечает у некоторых детей, запихивающих находки в карманы. Ребёнок с самым грязным лицом — тот, кто счастливее всех быть на улице.
Wonder-Knowledge
В моей книге Pocketful of Pinecones Кэрол пишет: «Я знаю, что не всё из того, что они узнают о Божьем творении, удобно поместится в мои уроки. Впереди у моих учеников целая жизнь, в течение которой они будут исследовать и открывать, становясь, так сказать, самообразующимися в своём досуге. Моя задача — позволить их ногам ходить по тропам удивления, помочь им установить отношения с различными вещами, чтобы, когда эта привычка сформируется, они несли любовь к природе через всю свою жизнь».¹
«Нелегко идти одному по сельской местности и ни о чём не задумываться.»
— Чарльз Диккенс
Разнообразие прогулок
Один вид прогулки — это та, которую вы совершаете совсем одни, очень быстрым шагом. Свежий кислород часто помогает человеку мыслить яснее, чем сидение за письменным столом. Прогулка может выровнять настроение, рассеять уныние, успокоить стресс, смягчить всякие смутные недоумения. Прогулка, даже вдоль цементного тротуара, может подарить вам соседские герани вокруг почтового ящика, затем тыквы на крыльцах, а позже — сосновые венки на дверях. После сидения в церкви воскресная прогулка оживляет меня. Я дорожу воспоминаниями о наших семейных воскресных походах по тропам местного природного заповедника, о прогулках вдоль Атлантического океана с его приливными заводями или по ботаническому саду.
Другой вид прогулки — это прогулка с Хозяином-Дома. Он шагает шире, чем я. Ради его компании я стараюсь ускорять шаг. Когда наши дети быстро росли, мы вели на прогулках частные разговоры о вещах, которые не хотели, чтобы они подслушали. Мы распутывали сложные заботы. Обычно я слишком задыхалась (пытаясь не отставать), чтобы поддаваться искушению доминировать в разговоре во время наших самых деликатных обсуждений детей. Лучше всего разбирать любую проблему, обсуждая небольшие различия во мнениях, когда поблизости нет слушающих ушей. Часто мы заменяли тему детей другими личными признаниями.
Есть ещё прогулка неторопливая. Это прогулка с остановками, когда приходишь в восторг от черепахи или шерстистой гусеницы-медведицы, пересекающей дорогу. Однажды я заметила дикую индюшку с вереницей пушистых птенцов, следовавших за ней. Это было так мило. День, когда я неожиданно увидела пятнистого оленёнка, совсем одного, осторожно выходящего из леса, незабываем. Я шла к почтовому ящику. Утреннее солнце искрилось сквозь деревья. Ветер шуршал в жимолости, и воздух был наполнен пряным ароматом дикого мёда. В тот момент я увидела, как оленёнок высунул голову из зелёной листвы леса возле подъездной дорожки. Я замерла от неожиданности. Любопытный, оленёнок подошёл ко мне. Когда он почти коснулся меня, у меня сдали нервы, и я чуть пошевелилась. Тогда, словно Бэмби, он радостно поскакал и запрыгал на своих тонких ножках к середине лужайки, прежде чем лениво скрыться в тенистой чаще леса. «Хорошего тебе дня», — сказала я.
Во время неторопливой прогулки не остаётся незамеченным аромат сирени, как и писк бурундуков, встревоженных вашим присутствием, или кролик, наполовину скрытый среди клевера. Мне нравится наблюдать, как разворачиваются папоротники, как появляется какой-нибудь полевой цветок там, где его не было годом раньше, как яблоки становятся всё румянее или как молочай созревает и выпускает свои белые пушинки в ветреный день.
Живописное
Я никогда не посажу в своём саду буддлею — «куст бабочек» (Buddleja). Здесь она может разрастись бесконтрольно. Но, когда я заполняю пустые участки земли вокруг своего садика-патио между флоксами и монардой, я всегда сажаю розовые циннии и два кустика петрушки. Я позволяю гусеницам тигрового парусника (Papilio glaucus) кормиться и толстеть на одном кустике петрушки. Другой кустик петрушки, по другую сторону патио, предназначен исключительно для нас. Эти толстенькие зелёные гусеницы со страстью к петрушке образуют куколку и превращаются в заметных золотисто-синих бабочек, которые порхают и танцуют в воздухе над цинниями.
Летом чем раньше прогулка, тем лучше. Когда я дохожу до знака «Стоп» в конце нашей дороги, наградой мне становится живописный вид на амишские фермы, простирающиеся до холмистого горизонта. Здесь, вдали от леса, ветер касается моего лица и охлаждает лоб. Но даже если я просто копошусь в заднем саду, обрывая увядшие цветы, выпалывая один-другой сорняк, вместо того чтобы идти к знаку «Стоп» по жаре, это всё равно идёт мне на пользу.
Осенью небо бывает самым синим. «Вот в такой цвет я хотела бы покрасить свою комнату», — настаивала Иоланда во время нашей прогулки в Мэне. Это было больше двадцати лет назад, но я помню, что мы месяцами искали именно тот правильный оттенок. В ту осень мы с детьми совершили целую серию «грибных прогулок» с определителем грибов. Влажный лес был полон ими — в основном ярко-жёлтыми ядовитыми поганками. (Будьте осторожны.) Однажды мы распознали на лужайке так называемое «ведьмино кольцо» из грибов. Природа полна сюрпризов, но только для тех, кто смотрит. Любящий Бог создал природу для нашего удовольствия. Если бы я была поэтом (и умела бы писать так аккуратно и стройно), я написала бы оду просёлочной дороге — о прогулках по нашей сельской дороге в Мэне, с отдельными строфами для всех четырёх времён года. В отличие от асфальтированной улицы, поверхность просёлочной дороги меняется в зависимости от сезона. А лучше всего то, что леса и луга тоже меняются. Глаза, уши и нос наслаждаются этим зрелищем природы на протяжении всего года.
Охота за жуками
Я помню одно лето, когда прогулки по природе были отложены. Я упаковывала коробки в преддверии очередного переезда. Я тщательно заворачивала вещи и столь же педантично подписывала каждую коробку толстым маркером. В один такой день Найджелу, десяти лет, было скучно. Его сёстры ушли заниматься своими делами. Увлечённая упаковкой, я поспешно предложила ему выйти на улицу поохотиться за жуками.
— Если действительно хорошо искать, ты, наверное, сможешь найти двадцать разных насекомых за двадцать минут, — оптимистично заявила я, желая его заманить. — Вот. Возьми блокнот и, если хочешь, сделай быстрые наброски.
Он ухватился за эту необычную затею с числами. Он безоговорочно доверился мне. Но в ту же минуту, как я услышала хлопок сетчатой двери, я усомнилась в себе. Что? Двадцать разных насекомых? Мне стало стыдно за это дикое преувеличение. Но мне просто хотелось, чтобы меня оставили в покое с моей педантичной упаковкой, чтобы успеть хоть немного до того, как придётся готовить ужин.
Позже я вышла его искать. Найджел сидел на земле с альбомом для набросков.
— Эй, мам, ты ошибалась, — сказал он.
— Да? — сказала я, опасаясь того, что последует дальше.
— Ага. Я нашёл больше двадцати.
— Дай посмотреть, — сказала я, стараясь не звучать удивлённо.
Его альбом был заполнен крошечными насекомыми. Очевидно, он нарисовал их почти в натуральную величину. С открытым определителем мы смогли распознать только три или четыре. (Тогда у нас не было интернета.) Насекомые — впечатляющие создания. Вернувшись в дом, я записала «энтомология» в свои учительские записи.
На продуваемом ветрами лугу
Позвольте мне закончить эту главу ещё одной историей о Мисс Рид. Однажды, войдя в местную библиотеку вместе со своими тогда ещё маленькими детьми, я заметила эту книгу. Обложка выглядела именно как то, что могло бы послужить моей Mother Culture. Я не ошиблась. Более того, именно эта история сделала меня поклонницей Мисс Рид.
No Holly for Miss Quinn переносит читателя в жизнь незамужней женщины, которая является умелым офис-менеджером финансиста, настолько уверенного в Мисс Мириам Куинн, что он спокойно доверяет ей большую ответственность. После работы Мисс Куинн любит возвращаться в спокойную, свободную от беспорядка квартиру, примыкающую к очаровательному старому дому в сельской местности. Она предвкушает успокаивающую чашку чая и прекрасный вид из окна своей гостиной. Посадка густой живой изгороди из падуба, отделяющей дом от дороги, была мудрой предусмотрительностью первоначального владельца (двести лет назад), который знал, как ледяные ветры дуют через открытые поля, обрушиваясь зимой на дом. Живая изгородь из падуба также как бы говорит о том, что живущие за ней люди дорожат своим уединением.
С удовольствием Мисс Куинн совершает одинокие прогулки по продуваемому ветрами лугу возле дома.
«Она взяла за привычку прогуливаться по часу каждый вечер перед ужином. Воздух уносил прочь мелкие напряжения и раздражения офиса, и она всегда возвращалась посвежевшей».²
Она планирует тихое Рождество, но неожиданный поворот событий начинается с телефонного звонка от брата Мисс Куинн — англиканского священника прихода в дне езды к северу. Конечно же, она приедет помочь ему с тремя детьми в напряжённые праздничные дни, пока его жена находится в больнице. Мисс Куинн ждёт совсем иное Рождество, чем то, которое она себе представляла.
В No Holly for Miss Quinn признаётся ценность материнства и домашней жизни. Поэтому я знаю, что вам понравится эта книга. Испытав на собственном опыте разнообразные обязанности матери с рассвета до заката, Мисс Куинн понимает, насколько эгоцентричной она была по сравнению со своей невесткой. Она ложится спать совершенно измученной и думает про себя: «Если я — работающая женщина, то кто тогда она?» Если вы будете читать эту историю вечером, энергичные дети священника не раз заставят вас улыбнуться перед тем, как вы выключите свет — так же, как они заставили улыбнуться Мириам Куинн и меня.
Вопрос: Какие виды прогулок могли бы способствовать вашей Mother Culture?
73
24 мая 2026