Первый художник

Что есть Искусство? Определения различаются.

Кто проведёт черту, отделяющую
Искусство от Дизайна?
Скульптуру от Украшений?
Поэзию от Догматичных Рифм?
Великую Музыку от напевов Пуха?
Великую Литературу от Ежедневных Новостей? 

Искусство — красота, или глубина, или выражение?
Искусство — общение, зов, требующий отклика?
Искусство — талант вовлекать других людей в то,
что иначе осталось бы запертым в сознании?
Искусство — то, что втягивает многих в красоту, радость
и яркость чьего-то понимания?
Искусство — то, что включает других в разорванные муки
чьих-то страданий?

Что бы оно ни было, несомненно: искусство включает в себя творчество и оригинальность. В какой бы форме ни проявлялось искусство, оно даёт наружное выражение тому, что иначе осталось бы заключённым в уме, неразделённым.

Одна личность имеет определённый или особый дар выражать, в каком-либо виде, то, что другие личности могут услышать, увидеть, почувствовать запах, ощутить прикосновением, вкусить, понять, насладиться, быть воодушевлёнными, быть вовлечёнными, обрести обновление, обрести удовлетворение, обрести исполнение, пережить реальность, страдать от боли, радоваться, вникать — но чего они сами не смогли бы создать.

Искусство в различных формах выражает и даёт возможность другим разделить и откликнуться на то, что иначе осталось бы смутной, пустой тоской. Искусство удовлетворяет и исполняет нечто и в творящем, и в откликающихся.

Одна область искусства вдохновляет другую область искусства, но и выражение одного человека в искусстве пробуждает другого человека и рождает рост понимания, чувствительности и способности ценить. Один деятельный художник даёт другим смелость и побуждение, проращивает идеи для создания нового искусства. Потому даже очень бедный, скромный или неизвестный художник может легко оказаться искрой, зажигающей пламя великого мастера. Но как бы ни было оно прекрасно и велико, его искусство никогда не совершенно.

Единственный Художник, который совершенен во всех формах творчества — в технике, в оригинальности, в знании прошлого и будущего, в универсальности, в обладании совершенным содержанием для выражения, равно как и совершенным выражением содержания, в обладании совершенной истиной для выражения, равно как и совершенным выражением истины, в совершенной передаче чудес всего существующего, а также и Самого Себя —это, конечно, Бог, Бог Личностный.

Бог — Художник!
Мы читаем в Новом Завете, в послании к Колоссянам:
«Ибо Им создано всё, что на небесах и что на земле, видимое и невидимое».

Всё! Видимое!
То, что мои глаза могут видеть — пуансеттии в бермудских аллеях и голубые генцианы на альпийских тропах, тёмно-карие глаза человеческого друга и прозрачные зелёные крылья кузнечика, искривлённые кипарисы калифорнийского побережья и стройные пальмы на набережной Монтрё, замысловатые узоры снежинок и захватывающая дыхание красота полной луны, освещающей заснеженные вершины и долины.

Всё! Невидимое!
То, о чём я знаю, но не могу увидеть — ветер и гравитацию, атомы и электроны, кислород и звуковые волны.

Он также сотворил существ видимых для нас — людей; и существ невидимых для нас — ангелов.

Божественное искусство говорит!

В Ветхом Завете, в девятнадцатом Псалме, сказано:

«Небеса проповедуют славу Божию, и о делах рук Его вещает твердь. День дню передаёт речь, и ночь ночи открывает знание. Нет языка и нет наречия, где не слышался бы голос их. По всей земле проходит звук их, и до пределов вселенной — слова их».

«Небеса проповедуют славу Божию» — в этих словах мы узнаём, что всё творение что-то сообщает. Теперь человек может рассмотреть ещё больше творения, привозя с собой часть лунных камней; ещё больше можно увидеть в телескоп или невооружённым глазом — всё, что мы видим в звёздах и планетах, солнце и луне. Они существуют не только ради других полезных целей, но и как форма искусства, как послание о славе и величии Художника. Они сообщают чудо того, Кто Он есть, и того, что было в Его разуме, когда Он творил: не всё, что было в Его разуме, но по-настоящему нечто из того, что было в Его разуме.

«Нет языка, где не слышался бы голос их». В области общения различия языков порой мешают. Язык становится препятствием, когда мы хотим рассказать другому человеку о живом Боге. Но здесь нам сказано, что с самого начала языковых различий оставалось то, чему отсутствие общего языка не могло помешать. Небеса продолжали что-то говорить человеку, говорить о славе и чуде Бога. Небеса продолжают возвещать человеку факт того, что Он есть. Они свидетельствуют, что Он существует, что Он — Верховный Художник и Совершенный Учёный, который сотворил луну и создал вселенную столь точной в её устройстве и деталях, что человек мог с абсолютной точностью вычислить место встречи двух космических кораблей в глубинах космоса. Почему такая точность в вычислениях человека? Просто потому, что сама точность уже существует — она создана Точным Богом.

Так небеса возвещают славу Его: они продолжают возвещать славу Его. Они возвещали Его славу во времена вавилонян; они возвещали Его славу тогда, когда у Вавилонской башни языки внезапно стали различными. Люди могли поднять глаза в своей путанице человеческих языковых различий, и Его слава была провозглашена тем, что они могли видеть, и они могли понять это в той мере, в какой обладали знанием на то время.

Девятнадцатый Псалом был написан царём Давидом, но много лет спустя Павел, написал в Послании к Римлянам нечто, что ярко отзывается словами Давида. Он говорит о людях, слышащих Слово, откровение Бога, и продолжает: «Но спрашиваю: разве они не слышали? Конечно, слышали: “по всей земле проходит звук их, и слова их — до пределов вселенной”».

Это отсылает нас назад к тому: «их слова — до пределов вселенной». Давид писал это относительно всеобъемлющего послания творения, на которое человек может взглянуть, подняв глаза, — оно раскинуто над ним ночь за ночью, усыпанное звёздами, восход за восходом, пылающий и яркий! Люди истории, народы всех веков человеческого существования имели перед своими глазами свидетельство Художника, в чьём разуме эти идеи впервые родились и кто смог выразить их в видимой форме.

Маленькая Маргарет, моя внучка, подняла глаза на декоративную лепнину потолка в прекрасном старом бальном зале — в том, что осталось от первоначального особняка Эшбернхем-Плейс в Сассексе, Англия, где недавно проходила конференция Л’Абри.

— «Нони, что это за затейливая работа там, наверху? Как её сделали?»

Я рассказала ей о Лу Волкере, отце одной из моих подруг по колледжу, в Филадельфии, который занимался декоративной лепниной для потолков особняков в этом городе. Это вышло из моды ещё до его смерти. Но когда смотришь на замысловатые узоры потолков, созданные в иной момент истории, и ребёнок задаёт такой вопрос, мы ведь не отвечаем: — «Ну что ж! Как интересно, что штукатурка сорок, шестьдесят или восемьдесят лет назад сама собой сложилась в эти затейливые узоры! Сейчас штукатурка уже так не делает! Она эволюционировала!» «Штукатурка ложится ровно». Нет — мы рассказываем что-то о художнике, стоящем за этим.

И именно это должен делать человек. Бог дал ему разум, который может логически понять: небеса что-то возвещают, что-то сообщают — они говорят о славе Личности, Которая их сотворила.

У Бога множество форм искусства. У моего мужа, Фрэнсиса Шеффера, есть лекция о том, как Бог использовал художественные формы в скинии и храме. Но я хочу указать на некоторые из форм Божьего искусства в Его первоначальном творении.

«Ибо вот, Он образует горы и творит ветер, и объявляет человеку мысль Его, производит утренний мрак и шествует по высотам земли; Господь, Бог Саваоф — имя Его» (Амос 4:13).

Бог был первым Скульптором. Бог сотворил горы, используя множество текстур камня (белый мрамор близ Пизы, серый гранит, пёстрая терракота в Гранд-Каньоне, зелёный камень Церматта), и множество форм, красок и очертаний. Из всего многообразия Божьей скульптуры вспомним, что Он сотворил первые человеческие формы. Скульпторы всех эпох находили человеческое тело самым прекрасным объектом для работы. Уловить в мраморе, глине или бронзе движение и индивидуальность человеческой формы всегда было вызовом. Но кто сотворил человеческую форму в самом начале? Кто задумал её в сфере разума, в области идей, а затем вывел её в видимый мир? Скульптор — Бог.

А та вторая фраза: «и творит ветер». Мы думаем о мобилях, которые делает современный человек, мобилях, что имеют не только форму, но и движение, колышась от малейшего дыхания воздуха. Вот оно — стремление к движению в искусстве!

Вспомните Божьи «мобили» — художника, который вывел их через созданный Им ветер. Ветер, шумящий в деревьях, колышущий травы, изгибающий пшеничное поле, словно в балете: поднимаясь вновь, наклоняясь вновь. Брызги океана, буйные волны о скалы рождают изогнутый веер брызг, мобиль из капель. Свет в этих брызгах — словно тысячи алмазов, развеянных по невидимым нитям! Движение нежных ветвей берёзы и чутких листьев, сверкающих и извивающихся, трепещущих на ветру; или облака, медленно плывущие по ясному небу, или мчащиеся в стремительном беге, меняя формы — Божьи «мобили».

Можно спорить, считать ли современные световые шоу видом искусства. На стены проецируются меняющиеся цвета и формы, словно отражённые в каплях масла на воде, которые меняют очертания и размеры. Сцены, похожие на подводные картины аквалангиста, движутся под музыку.

Но — задумывались ли вы о световых шоу, созданных Богом?
Посмотрите, как восходит луна над горой: сперва свет в небе мягко рассеивает тьму, затем появляется медный серп и быстро превращается в огромный шар, очерчивающий гору и прорезающий облака сиянием. Смотрите, как он меняет цвет и размер, поднимаясь всё выше в небо.

Выйдите ранним утром на ещё более драматическое представление: солнце окрашивает небо в тёмно-пурпурный и красный, ещё прежде чем станет видимым, затем заливает горные вершины ореолом блеска, а потом изливает тепло и свет во всю долину. Вглядитесь в зигзагообразные вспышки молнии, рассекающие чёрное небо, или замрите от северного сияния. Наблюдайте падающую звезду, пронзающую ночное небо, а затем взгляните вниз, с утёса, на белую пену, сверкающую в лунном свете и омывающую скалы чёрной влажностью.
Погрузитесь в южные воды и откройте глаза навстречу рыбам — разнообразию форм и красок, мелькающих меж водорослей и кораллов. Это Божьи световые шоу!

А теперь подумайте о звуке. Бог сотворил не только звук, но и уши, чтобы слышать его. Вы когда-нибудь представляли себе конец мира, как в «На пляже»? С магнитофоном, вечно играющим на спутнике вашу любимую великолепную музыку. С поэмой, вечно звучащей на другом спутнике, с величественными словами и прекрасным голосом. И — ни одного уха, чтобы услышать, ни одного человека, чтобы откликнуться, никакого общения нигде: только звук сам по себе, прекрасный звук. Это было бы бессмысленно, не так ли?

Бог создал звук, уши и способность человека ценить музыку и многообразие звуков. Эта способность различна, конечно. Она различается у разных людей, как различается чувствительность к другим вещам, потому что мы созданы как индивидуальные личности, а не как машины, выпущенные конвейером из большой машины. Бог многообразен в Своём творении человека, так же как и во всём другом. Единство и разнообразие — поразительны как в широте, так и в степенях различий в человеческой способности ценить.

И всё же у всех людей есть хоть какая-то способность слышать и ценить музыку. (Хотя, после того как творение было повреждено, болезнь или несчастье лишили некоторых способности слышать, а также видеть или говорить.) Песни птиц созданы Богом. Их музыку записали в ноты, которые воспроизвели скрипки, а другие инструменты вплели в симфонии. Но кто первым создал музыку? Бог — Композитор. Бог — Музыкант.

В Ветхом Завете, в книге Иова, мы находим, что звёзды когда-то пели. Бог спрашивает Иова: «Где был ты, когда звёзды утренние пели вместе и все сыны Божии восклицали от радости?»
Позднее Бог спрашивает: «Разве ты знаешь это потому, что тогда родился? Или потому, что число дней твоих велико?»

О человек, разве ты так много знаешь лишь потому, что живёшь миллионы или миллиарды лет? Разве ты знаешь всё это, что заставляет тебя чувствовать себя таким превосходным, таким учёным, таким интеллектуалом, лишь потому, что так долго жил? Сколько исследований ты можешь провести за одну человеческую жизнь, о человек конечный? Сколько успеешь открыть за годы, что остались тебе? Я говорю тебе о вещах, которых нет в твоих записях, о вещах, которые Я видел. И не только видел, но Сам задумал и сотворил вначале.

Когда-то была возможность слышать музыку звёзд: звёзды сливались в некую музыку. Какую музыку? Думаю, мы узнаем об этом однажды. Бог говорит, что это было похоже на песнь.

Слышали ли вы «Switched-On Bach»? Электронную музыку? Слышали ли вы пастушью флейту, альпийский рог или африканский барабан? В человеческой музыке — огромный диапазон различных звуков, потому что Бог сделал возможным широкий диапазон. И — «звёзды пели» — исполняли своего рода музыку.

В книге Откровение, последней книге Библии, мы читаем слова, написанные так, словно речь идёт о прошедшей истории, хотя это ещё не произошло (Иоанн, автор, был вознесён Богом — в видении или лично — чтобы увидеть, как это будет, и записать):

«И поют новую песнь, говоря: достоин Ты взять книгу и снять с неё печати; ибо Ты был заклан и кровью Своею искупил нас Богу из всякого колена, и языка, и народа, и племени, и соделал нас царями и священниками Богу нашему; и мы будем царствовать на земле».

Грядёт чудный день, когда мы будем петь с великой радостью о тех событиях прошедшей истории, которые касаются каждого из нас, кто будет там. Эту песнь будут петь вместе люди из всякого племени, языка, народа и нации. Язык не станет преградой. Будет полное единство. Небо, вечная жизнь, не ограничены одной семьёй, одной нацией или расой, или одним корнем языка. Из каждого народа и племени будут там люди, поющие вместе с подлинной радостью.

О да, Бог ясно даёт понять на протяжении веков, что есть только один путь быть среди этих людей, быть в Его семье — через Агнца закланного. Но столь же ясно Он открывает, что из каждой группы кто-то будет там. Сколько же будет петь там? В книге Откровение собрание описано как «великое множество, которого никто не мог перечесть, из всех народов и племён, и племён, и языков». Там будет пение и музыка, лежащие в будущем — красота, предназначенная, сотворённая и приготовленная тем же Художником, чьи творения мы уже видели.

Верно, всё это Его творение было искажено грехом во вселенной, и мы не можем до конца знать, каково будет совершенство будущего. Но это тот же Художник, с произведениями которого мы жили и которыми наслаждались. Здесь мы можем отметить, мимоходом, центральность элемента удовольствия, важность радости и отклика в художественной сфере, созданной Богом. В каждой из форм искусства Первообразным Художником был Бог.

Но Бог сотворил не только всё многообразие растущих деревьев и цветов, кустов и папоротников, трав и мхов — того, что растёт и дарит нам красоту. Место, подобное Королевским ботаническим садам в Кью, Лондон, открывает нечто из чудес и бесконечного разнообразия этой «области искусства» Творца-Бога. Но Бог был также первым ландшафтным архитектором!

В книге Бытие, первой книге Библии, мы читаем:
«И насадил Господь Бог рай в Едеме на востоке… И произрастил Господь Бог из земли всякое дерево, приятное на вид и хорошее для пищи».

Какой же это должен был быть удивительный сад! Бог не только создал все цветы, деревья, кустарники, декоративные растения и плоды, чтобы наполнить его, но и Сам спроектировал и посадил сад. Он устроил его так, чтобы там были растения, пригодные в пищу, но они должны были быть и приятны для глаз. Для Бога имело значение, чтобы это было прекрасно для взгляда.

Бог — Ландшафтный Архитектор — спланировал сад с абсолютно совершенным равновесием и симметрией, соединяя многообразие с гармонией. Количество тропинок и изгибы их извивов среди растений были бы совершенны для вечерних прогулок вместе с Адамом и Евой. Сочетание красок и группировка растений разной высоты были бы совершенными, ибо насаждены были Самим Богом — не только сотворены Им, но и посажены Им. Бог счёл важным создать прекрасный сад, художественный в наивысшей степени, беря то, что уже было создано, и располагая это так, как художник расставляет свои картины и скульптуры для выставки, или как музыкант выстраивает последовательность пьес для вечера.

Всё это подводит к самому важному аспекту Божьего искусства, и к тому, что касается нас лично:
«И сказал Бог: сотворим человека по образу Нашему и по подобию Нашему… И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его…»

Человек был сотворён по образу Божию. Но каким есть Бог? По чьему образу создан человек? Несомненно, он создан по образу Личности, значит, человек — личность. Бог имеет все признаки личности, значит, человек есть личность, способная мыслить, действовать и чувствовать.

Следовательно, человек любит, потому что ему дана способность к любви. Он создан по образу Того, Кто любил всегда и вовеки. (Отец любил Сына и Святого Духа. Сын любил Отца и Святого Духа. Святой Дух любил Отца и Сына.)

Человек может общаться, потому что он сотворён по образу Бога, Который общается внутри Троицы. Человек имеет способность к общению и принятию общения, к тому, чтобы делиться с другими людьми, а также с Богом. Но самая суть открытия вот в чём: мы созданы по подобию Творца. Мы созданы по образу Художника.

Итак, мы — люди, обладающие способностью творить, пусть и на ограниченном уровне. Почему у человека есть творчество? Почему он может в своём разуме вообразить множество вещей, выбрать из них и затем воплотить нечто такое, что другие смогут вкусить, понюхать, осязать, услышать или увидеть? Потому что человек создан по образу Творца. Человек был создан для того, чтобы творить.

Это не пустая трата времени для человека — быть творческим. Это не напрасное занятие — заниматься искусством или наукой в творческом порыве, ибо именно для этого человек был сотворён. Он создан по образу Творца и наделён способностью творить — конечно, в ограниченных пределах, вынужденный пользоваться уже созданными материалами, — но всё же он остаётся созданием Творца.

Однако творчество связано с выбором. Почему мы не были сотворены так, чтобы могли делать лишь одну совокупность дел, которая была бы абсолютно доброй и без греха? Нам была дана возможность выбирать, чтобы любовь имела смысл. Любовь не имела бы никакого значения без выбора. (Мы ведь не желали бы, чтобы нас «любил» робот, запрограммированный на это.) Но в этом замысле есть нечто большее. То, что редко упоминают, говоря о проблеме «выбора» и задаваясь вопросом, зачем вообще нужно было человеку уметь выбирать, если это привело к страданиям и греху, — одно из центральных положений самой природы выбора: творчество. Творчество подразумевает выбор.

Что есть творчество? Что мы делаем, когда творим? Мы начинаем с идеи или множества идей. В наш разум приходит что-то. Поток идей, иногда огромный поток, движется в одном направлении или сразу в нескольких — порой даже в десяти направлениях одновременно. И мы должны выбрать. Мы не можем воплотить всё, что приходит нам на ум, не можем реализовать всё, что рождается в нашем воображении — будь то что-то великое и сложное в области науки или искусства, или же самое простое и житейское: какой испечь пирог к ужину — шоколадный, ванильный или пряный. В самой простой форме творчества всегда присутствует выбор, потому что при появлении множества возможностей в разуме мы вынуждены выбирать.

Человек, будучи ограниченным, имеет весьма ограниченный выбор. Его сдерживает время, так же как и талант. Его ограничивают ресурсы, которыми он располагает, и умение ими пользоваться. Мы не все обладаем талантом, чтобы воплотить все идеи, приходящие в голову. Можно задумать великую вещь, но не иметь средств или способностей, чтобы осуществить её. Юноши и мужчины мечтали о полёте на Луну много лет назад, но тогда у них не было ни возможностей, ни знаний, чтобы туда попасть. Человек может вообразить в своём уме великую картину, но так и не сумеет воплотить её на полотне, ибо у него нет таланта живописца.

Кроме того, время играет огромную роль. У каждого из нас в сутках есть лишь ограниченное число часов. Мне часто хотелось бы прибавить к ним ещё, но я никогда не находил способа это сделать. Всего семь двадцатичетырёхчасовых отрезков в неделе, ограниченное число недель в месяце, и лишь двенадцать месяцев в году. А сколько лет в человеческой жизни? Она проходит — вот так! — и быстро исчезает.

Итак, что же мы можем успеть за эти немногие часы, дни, недели и годы? Мы ограничены временем и пределами наших талантов и способностей. Поэтому наше творчество совсем не на уровне Божьего. Его творчество безгранично и бесконечно. Но всё же мы созданы по Его образу, и потому мы можем, и должны быть творческими.

Человек имеет способность как откликаться, так и производить, как принимать вдохновение, так и вдохновлять других. Важно откликаться на искусство других, так же как и создавать своё собственное. Важно побуждать других к творчеству, так же как и самим выражаться творческими делами.

Следующий вопрос: как же должно использоваться это человеческое дарование — способность к творчеству, к искусству? Без греха человек был бы совершенно творческим, и мы можем лишь вообразить, что бы он произвёл без этого искажающего бремени. Но с грехом всё Божье творение было в той или иной степени повреждено, так что всё, что мы видим, пребывает не в своём совершенном состоянии. Однажды Бог восстановит всё разрушенное и испорченное.

Прежде чем идти дальше, стоит обратить внимание на слова пророка Исайи:
«Возвестить сетующим на Сионе, что им дан будет венец вместо пепла, елей радости вместо печали, одежда хвалы вместо унылого духа; и назовут их деревьями правды, насаждением Господа, во славу Его».

Бог способен заново создать и восстановить то, что было испорчено, и Он обещает это сделать. И, конечно, более всего нас радует Его обещание «восстановить» (как восстанавливают повреждённые картины или разрушенные здания) именно самого человека. Он уже теперь может сделать нас новыми творениями во Христе Иисусе; но однажды Он сможет восстановить нас и сделать нас — и телесно, и духовно — такими, каким был Христос после Своего воскресения. Нам сказано, что мы будем иметь тела, подобные славному телу Христа, и что будем жить в вечности без греха. Бог способен восстановить всё повреждённое в Своём творении, на любом уровне.

Однако те, кто верит в Бога и считает Библию истиной, часто упускают один важный факт: хотя творение и человек были повреждены грехом, всё же в творении остались отблески того, что Бог создал вначале. Прежде всего сохранилась красота всей вселенной и небес. Псалмопевец говорит нам: «Небеса проповедуют славу Божию…» Мы можем взглянуть вокруг и увидеть нечто, что всё ещё возвещает нам Его славу, даже несмотря на то, что грех вошёл в мир. Мы смотрим на деревья и горы, на озёра, на разнообразие дубов и вечнозелёных деревьев, на секвойи и плакучие ивы — и видим остатки Его творения, которые не были уничтожены. В другой части света мы можем увидеть, как солнце заходит за Альпы, и как альпийское сияние ложится на снежные вершины, окрашивая их в розовый цвет, — и тогда нам кажется, что мы созерцаем нечто почти совершенно неиспорченное. Но, с другой стороны, можно попасть в место, где прошёл ураган или смерч, и увидеть не только разрушенные дома, но и перевёрнутый, искалеченный пейзаж с вырванными с корнем деревьями. Или оказаться в районе землетрясения или лавины — и тогда перед глазами предстаёт разрушенная земля, и это зрелище потрясает до глубины души. Не всякая земная красота повреждена одинаково, и не всякая осталась одинаково неповреждённой. Но всё же есть осколки красоты, свидетельствующие о славе Творца, Бога-Художника.

То же самое верно и относительно человека, хотя многие христиане это не замечают. В человеке сохранились отблески той красоты, которую Бог вложил в него вначале.

Каждый из нас, кто является родителем, вероятно, слышал, как ребёнок задавал вопрос: почему так получается, что, например, мистер Q, живущий по соседству и являющийся атеистом, бывает гораздо добрее, приветливее и приятнее в общении, чем мистер Z с другой стороны, который христианин? «Разве христиане не должны быть добрее атеистов?»

Мой ответ таков: есть люди, которые от природы гораздо здоровее физически, чем другие. Есть те, кто наделён почти совершенной красотой лица и телосложения. Есть также люди, у которых врождённый характер — чувствительность, мягкость, доброта, заботливость, бескорыстие и тому подобное — являют нам проблески того, каким Бог задумал человека изначально. Я не говорю, что человек рождается «добрым». И не утверждаю, что кто-либо свободен от греха, ибо каждый грешен перед Богом, каждый нарушал и свои собственные нравственные нормы, и Божий закон, согрешая против Него и против ближних во многих областях. И всё же одни люди настолько трудны в соседстве, насколько другие добры и внимательны. Единственное объяснение этому — остатки Божьего замысла о красоте, сохранившиеся в некоторых людях в отдельных областях их характера.

То же самое справедливо и в сфере творческих способностей. Разве каждый великий художник является христианином? Конечно, нет. Но «остатки» красоты Божьего творения всё же остались. Поскольку Бог создал человека как творческое существо, создав его по Своему образу, эти «творческие существа» на протяжении веков сохранили обрывки того совершенства, которое было вложено вначале, — пусть и искажённые грехом. Каждый из нас повреждён грехом. Но, оглядываясь на историю и видя художников, музыкантов и творческих людей в разных областях, мы можем распознать в них «образ Божий».

Исходя из этого, я бы задала следующий вопрос: должен ли христианин — тот, кто имеет ежедневное общение с Творцом (общение, ставшее возможным через искупление кровью Христа), — отказываться от тех даров, которые Бог создал и предназначил человеку, и которые сами по себе свидетельствуют о том, что человек сотворён по образу Божию? Иными словами, должны ли мы, созданные по образу нашего Творца и осознающие это благодаря тому, что знаем о Его существовании и имеем с Ним общение, быть менее творческими, чем те, кто не осознаёт, что Создатель создал их по Своему образу и не имеет с Ним связи? Мне представляется, что признаки личности — любовь, способность к общению, нравственная чувствительность — которые обостряются в процессе восстановления общения с Богом, должны вести к возрастанию, а не к угасанию творческих способностей. Христианин должен проявлять творчество в своей повседневной жизни более ярко, иметь большую свободу в творчестве и больше возможностей для постоянного развития в творческих занятиях.

Христиане обладают способностью к духовному общению с Богом. Поэтому нам необходимо уделять достаточно времени Ему, читая Его Слово, обращённое к нам, и молясь — ходатайствуя за других и за свои собственные нужды. Конечно же, мы ограничены своей конечностью, и наше время драгоценно. Разумеется, у христиан есть обязанность возвещать истину тем, кто её не знает. Всё это — приоритеты. И ни одно из этих необходимых проявлений здоровой, растущей христианской жизни не умаляется и не отвергается тем, что я скажу далее.

Но — принимая всё это во внимание — то, что я называю «Скрытое искусство», должно быть гораздо важнее для того, кто знает и признаёт, что создан по Божьему образу, чем для тех, кто этого не знает.

Эдит Шеффер

«Скрытое искусство домоводства»

Глава 1