От редактора. Моё первое знакомство с миром Шарлотты Мэйсон было не через книгу For the Children’s Sake, как, я знаю, случилось у многих, а через чудесную фиолетовую книгу Карен Андреолы A Charlotte Mason Companion. Она дала мне твёрдую опору в философии и показала, как на практике, день за днём, может выглядеть образование по методу Мэйсон. Благодаря книге Андреолы я увидела красоту этого образа жизни и поняла, что он вполне достижим для меня и моей семьи. Поэтому я считаю Карен своим первым наставником в методе Шарлотты Мэйсон.
В статье ниже Карен объясняет, почему методы, используемые в нашем обществе для воздействия на поведение детей (и даже взрослых), попросту не работают. Как мать троих маленьких детей, я вижу это повсюду — от стоматологического кабинета до продуктового магазина. То, что должно считаться нормальным поведением, награждается конфетами или призами. Подкуп детей стал настолько привычным, что люди даже не спрашивают разрешения у родителей, прежде чем сделать это. Лишь осознав этот общественный обычай и приняв решение формировать новые привычки в собственных семьях и сообществах, мы сможем надеяться на перемены к лучшему. Charlotte Mason Poetry с радостью публикует эту статью Карен Андреолы, которая раскрывает проблему и предлагает средство от неё по методу мисс Мэйсон.
— Бриттни
В книге The Enchanted Places — A Memoir of the Real Christopher Robin and Winnie-the-Pooh я прочла один из дорогих сердцу воспоминаний Кристофера Мильна. Оно о том, как его отец, А. А. Мильн, читал ему на ночь. Иногда отец прямо на месте выдумывал историю о маленьком мальчике и его игрушках.
Особенно меня зацепил момент, где Кристофер Мильн описывает ужин, на котором его отец оказался среди разговорчивых преподавателей подготовительных школ. Те выступали с речами, и все соглашались, что самая тяжкая ноша их работы — вмешательство родителей. Обычно А. А. Мильн был немногословен. Но, услышав эти речи, он не удержался и произнёс собственную. Его сын нередко выбирал на ночь слушать идеи Евклида вместо Острова сокровищ. Он привёл это как пример (довольно опрометчиво, по словам Кристофера), утверждая, что все дети обладают живым интересом ко многим вещам. Маленькие дети жаждут учиться, сказал он. «А потом мы отправляем их в ваши школы, и за два, три, четыре года вы убиваете весь их энтузиазм. К пятнадцати годам их единственное желание — сбежать от всякого учения. Неудивительно, что вы не хотите с нами встречаться»[1].
В XIX веке мисс Шарлотта Мэйсон наблюдала ту же потерю энтузиазма у британских школьников и стремилась это исправить. Она разработала новый метод обучения (отличный от подхода подготовительных школ) и, путешествуя по железной дороге, широко распространяла вести об его успехах.
Ах, если бы мы могли увидеть такое же возрождение в школах Америки сегодня!
Как любопытство вытравливают из детей
Почему дети перестают ценить учёбу? Прежде всего, по словам мисс Мэйсон, мы недооцениваем их. Затем мы полагаемся на искусственные стимулы.
«Б. Ф. Скиннера можно описать как человека, который большую часть экспериментов ставил на крысах и голубях, а большую часть книг писал о людях» (Альфи Кон)[2].
В классе поднимается рука: «А это будет на тесте?» Учителя, привыкшие к такому вопросу, едва реагируют. Они не видят, что это сигнал бедствия. Ученик смирился с изломанной системой образования, подавляющей любопытство. Задолго до экспериментов Б. Ф. Скиннера по принципу «сделай это — получишь то» мисс Мэйсон делилась своими наблюдениями, что «[оценки], призы, места, награды, наказания, похвала, порицание или другие стимулы не нужны, чтобы добиться внимания, которое и так бывает добровольным, мгновенным и удивительно полным»[3].
Система, основанная на подкупе, бесконечных тестах, оценках и чрезмерном контроле, опирается не на то, что действительно важно. Ребёнок учится работать ради отметки. Добрые взрослые, сами воспитанные системой, будут ещё и подсказывать, как «натаскаться» к экзамену. В краткосрочной перспективе это срабатывает. Но в долгосрочной — что ребёнок знает? И хочет ли он знать? Грозовые тучи собираются на горизонте: взгляд ребёнка прикован к отметке так, что его собственная личность начинает с ней сливаться.
Используются командные игры, где нужно заучивать имена, даты и факты. Раз это «работает» и детям нравится, то добавляют ещё фактов — ради «успехов в учёбе». Но на деле детям важнее веселье, друзья и призы.
«Мотивируют ли людей награды? Безусловно. Они мотивируют людей получать награды» (Альфи Кон)[4].
В своей книге Punished by Rewards — The Trouble with Gold Stars, Incentive Plans, A’s, Praise, and Other Bribes Альфи Кон приводит сотни исследований. Они показывают: люди (от дошкольников до взрослых) готовы работать ради наград, но будут избегать сложных задач и риска, боясь ошибиться. Когда обещают награду, задание воспринимается как помеха на пути к ней, и выбирается самый быстрый и лёгкий способ получить приз[5].
Чтобы заманить детей к чтению, им иногда платят или устраивают пицца-вечеринку за определённое количество книг. Я решила делать иначе. Когда мои дети учились читать, я держала набор книг для начинающих закрытым в коробке. Мой план был раскрывать их постепенно. Закончив одну книгу с упражнениями по фонетике и словам, дети отправлялись на «охоту за сокровищем» — следующая книга была спрятана в доме. Немного ожидания и загадки давало им восторг. Наградой за последнюю книгу становилось открытие следующей.
Старшие же, получая награду за определённое количество прочитанных книг, выбирают самые короткие и лёгкие — лишь бы выполнить норму. Так часто бывает и в летних библиотечных программах. Помню смутно историю, прочитанную во введении к одной из книг К. С. Льюиса. Он лежал в больнице, и медсестра, узнав его имя, сказала:
— Я читала вашу книгу.
— О? Какую?
— Письма Баламута.
— И как она вам попалась?
— В школе мы должны были выбрать книгу из списка, а эта была самой короткой.
Мисс Мэйсон доверяла способности ребёнка учиться ради самого знания, избегая всего, что заставило бы его сосредоточиться лишь на том, что он получит за сделанное.
Средство
Дети рождены с Богом данным любопытством. Если его беречь, желание узнавать останется живым и будет действовать до конца школы.
Господь — Главный Наставник. Он воздействует на разум и сердце. Учение совершается не только усилиями учителя. Учитель создаёт атмосферу, условия, делающие обучение возможным, и даёт идеи — разные и ценные для размышления. Ученики получают широкий курс под тремя рубриками: Познание Бога, Познание Человека, Познание Вселенной.
Самообразование
Ничто не заменит самообразования. Вместо лекций ученики мисс Мэйсон черпали знания из книг. Она напрямую знакомила их с тщательно подобранными словами автора, увлечённого своим предметом. По её словам, многие учителя, «желая быть полезными… считают, что дети не поймут хорошо написанную книгу, и должны стать мостом между учеником и настоящим учителем — автором»[6]. Её оценка школьных учебников и лекций того времени? Скука. А скучное обучение подавляет инициативу. Мэйсон хотела, чтобы умы были вовлечены.
(Некоторые современные учебники, созданные домашними учителями, написаны живее.)
Активно думающий ум
Маленький ребёнок полон вопросов. Но в классе он должен сидеть тихо подолгу, и в итоге становится сонным или беспокойным. Одна мама рассказала мне, почему решила учить дочь дома. Её старшая, как это часто бывает, была болтушкой и любила задавать вопросы. Живо слушала чтение вслух, любила животных, часами играла у ручья во дворе. После года в обычном первом классе она стала тише, реже говорила и перестала спрашивать. Зачем? Ведь все вопросы задавал учитель — нескончаемым потоком.
Есть о чём подумать — есть что сказать
По методу мисс Мэйсон ум ученика открыт, и его мнение важно. Пересказывая прочитанное своими словами (методом «повествования»), он сам себе задаёт вопросы: Что дальше? Почему? Как? Как это связано? Каков результат? Такой ум работает естественнее, чем при заучивании списков. Вместо тестов с вариантами ответов или длинных анкет можно спросить: «Что ты об этом думаешь?»
Как сохранить энтузиазм и создать освежающую атмосферу
- давайте детям что-то интересное для размышления,
- пусть учат авторы,
- требуйте думать, пересказывать и показывать понимание — до конца школы,
- ожидайте послушания в главном, давайте выбор в малом,
- вдохновляйте делиться и служить другим тем, что они узнали.
Альфи Кон пишет, что чем больше мы используем подкуп, тем меньше интерес к самому делу. Мисс Мэйсон не знала исследований XX века, но за сто лет до них пришла к тому же выводу. Разве это не удивительно?
«Учёба служит для наслаждения», — размышляла Мэйсон. Это лучший путь воспитания личности. В Справочнике бойскаута 1965 г. я вижу образцы высоких целей: скаут честен, верен, полезен, дружелюбен, вежлив, добр, послушен, бодр, бережлив, храбр, чист, благоговеен.
Около двадцати пяти лет назад я заметила в The Parents’ Review жирную заключительную цитату из Платона: «Наказание и награда — худший способ обучения». Неужели мы всё ещё изобретаем колесо заново?
Мой отказ от ответственности
В жизни у нас смешанные мотивы. Мы любим семью и служим ей, потому что так велит Бог, но и потому, что сами хотим быть любимыми. И в этом, я считаю, нет нужды оправдываться.
Итак: едите ли, пьёте ли или что иное делаете, всё делайте в славу Божию (1 Кор. 10:31).
Послесловие
Прочитав The Enchanted Places, я поняла, что оставило меня грустной. В конце книги Кристофер Робин Мильн пишет, что, служа во Второй мировой, отправил отцу письмо с заявлением: христианского Бога нет. И отец облегчённо это воспринял. Мы считаем истории о Винни-Пухе восхитительными, остроумными и милыми. Персонажи в меховых шкурках метко отражают человеческую природу. Но к восхищению автором и его семьёй примешивается и сожаление.
Карен Андреола
24 октября 2017 г.
260
15 августа 2025