Моя дорогая Кэри,
Прежде всего я хочу, чтобы ты знала: я люблю тебя и каждый день молюсь о тебе. Для меня было огромной привилегией наблюдать, как ты расцветала — из девочки становилась молодой женщиной, а теперь и матерью.
Я уверена, что ты найдёшь ещё много возможностей учить своего ребёнка о Боге, но раз ты попросила меня об этом, я записываю то, что старалась делать, когда ты была маленькой.
• Я старалась поддерживать свои отношения с Господом живыми и деятельными и держать тебя достаточно близко к себе, чтобы ты это замечала.
• Когда ты была новорождённой и тебя нужно было укачивать или носить на руках в предрассветные часы ночи, я пела тебе имя Иисуса в простой маленькой песенке, пока ты снова не засыпала.
• Мы с папой молились над твоей кроваткой, а когда ты стала достаточно взрослой, чтобы понимать, что такое время сна, мы молились вместе с тобой перед сном. И мы старались обязательно благодарить Бога за тебя или за что-то, чему ты научилась в тот день.
• Я читала тебе библейские истории.
• Каждое утро после завтрака мы молились за друзей и близких (помнишь наш Фотоальбом для молитв?), а также в любое время дня, когда слышали новости о ком-то из них.
• Мы благодарили Бога за цветы, траву, деревья, собак — за всё, что ты замечала во время наших прогулок. Эти молитвы не были длинными или сложными, просто: «Спасибо Тебе, Боже, за цветы».
• Я старалась отвечать на твои вопросы «Почему?» библейскими принципами всякий раз, когда могла. Это часто было непросто, потому что ты умела задавать трудные вопросы. Помню, однажды ты повысила голос на сестру, и я попросила тебя попробовать ещё раз, но уже добрым голосом.
Конечно, ты спросила: «Почему?», и я ответила, что Бог хочет, чтобы мы были добрыми. Но когда ты спросила, почему Бог хочет, чтобы мы были добрыми, мне пришлось на мгновение задуматься. Лучшее, что я смогла ответить: «Бог есть любовь, и мы показываем Его любовь, когда бываем добры». Не уверена, что тебя это удовлетворило, но именно этот вопрос «Почему?» ты больше не задавала.
• Мы часто включали для тебя записи псалмов, гимнов и духовных песен во время дневного и ночного сна.
• И самое важное — хотя ты, вероятно, никогда этого не знала, — мы постоянно молились о тебе. Мы просили Господа дать нам мудрость учить тебя Его путям и взращивать твои личные отношения с Ним.
Теперь у нас будет привилегия расширить эту молитву и просить Господа дать тебе мудрость, когда ты будешь учить своего малыша Его путям и стремиться воспитывать его (или её — мы уже знаем?) в Господе. Крепко держись за руку Бога, моя дорогая; Он верен, и Он будет мягко вести тебя на каждом шагу пути.
С любовью,
Мама
Размышления Шарлотты о духовной жизни
1. Осознайте, что ваша высочайшая обязанность — питать духовную жизнь своего ребёнка и направлять его к Богу.
«Родителям не предоставляется выбор — будут они или не будут стараться пробудить и питать эту божественную жизнь в своём ребёнке. Делать это — их непреложный долг и служение. Если они пренебрегают этим или терпят неудачу, я не уверена, насколько важно то, что они исполнили свои обязанности в физическом, нравственном и умственном воспитании ребёнка, разве только в той мере, в какой ребёнок станет более пригодным для божественного служения, если божественная жизнь в нём пробудится» (т. 1, стр. 343–344).
«Родитель не должен предпринимать неуклюжих, безрассудных усилий: поскольку это высочайший долг, возложенный на него, он также является и самым тонким; и родителю бесконечно будут нужны вера и молитва, такт и рассудительность, смирение, кротость, любовь и здравое суждение, если он желает привести своего ребёнка к Богу и представить мысль о Боге душе своего ребёнка» (т. 1, стр. 345).
2. Будьте осторожны, чтобы верно представлять ребёнку Бога и всё, что относится к Богу.
«А теперь послушайте, что происходит во многих детских комнатах: “Бог не любит тебя, ты плохой, злой мальчик!” “Он отправит тебя в плохое, злое место”, — и так далее; и это всё практическое учение о путях его “всемогущего Любящего”, которое получает ребёнок! — ни слова о том, как Бог любит и бережёт маленьких детей весь день напролёт и наполняет их часы радостью. Прибавьте к этому вялые, формальные молитвы, праздные разговоры о божественном в присутствии детей, легкомысленное употребление святых слов, редкие признаки того, по которым ребёнок мог бы понять, что Божьи дела значат для его родителей больше, чем любые дела мира сего, — и ребёнку мешают, молчаливо запрещают “прийти ко Мне”, — и это часто делают родители, которые в глубине сердца ничего не желают так сильно, как Бога» (т. 1, стр. 20).
«Разве родители сознательно не представляют Бога как сурового взыскателя, чтобы подкрепить слабость собственного управления? И разве они не произносят свободно от имени Бога угрозы, которые сами не захотели бы произнести от своего имени? И снова: какой ребёнок не слышал от няни, сказанного с большим пылом: “Бог не любит тебя, плохой мальчик! Он отправит тебя в плохое место!” И эти две мысли о Боге — как о взыскателе и карателе — очень часто составляют всё представление, которое бедный ребёнок получает о своём Небесном Отце. Какой плод может произрасти из этого, кроме отвращения, отворачивания ребёнка от лица своего Отца? А что, если бы вместо этого ему была дана мысль, прекрасно выраженная словами: “Всепрощающая кротость Бога”?» (т. 1, стр. 345).
«Это лишь две из множества отталкивающих мыслей о Боге, обычно предлагаемых нежной душе; и мать, которая осознаёт, что сердце её ребёнка может быть безвозвратно отвёрнуто от Бога теми представлениями о Нём, которые ребёнок впитал в детской, почувствует необходимость серьёзного и внимательного размышления и твёрдого решения относительно того, какое учение её ребёнок должен получить по этому важнейшему вопросу» (т. 1, стр. 346).
«Вера, следовательно, — это простое доверие личности Личности. Мы с трепетной радостью осознаём, что Он рядом на нашем пути и у нашего ложа и наблюдает за всеми нашими путями — не суровым взглядом судьи, но ласковым, хотя и внимательным, взглядом родителя» (т. 2, стр. 135).
«Очень печален тот факт, что многие дети получают свои первые представления о Боге в детской комнате, и эти представления — о Существе, которое следит за их проступками и всегда готово наказать. Трудно оценить то отчуждение, которое эти первые представления о Божественном Отце создают в сердцах Его маленьких детей» (т. 3, стр. 145).
«Но что может сделать родитель? Только одно, и не более: он может представить душе ребёнка идею Бога» (т. 1, стр. 344).
«Его задача — вложить, так сказать, в пределы досягаемости души ребёнка некую плодотворную идею Бога; незрелая душа сама не делает усилия навстречу этой идее, но живое Слово простирается вниз, касается души — и появляется жизнь; рост и красота, цветение и плод» (т. 1, стр. 344).
3. Осознайте, что ваши повседневные разговоры и отношение к жизни могут многому научить ребёнка о Боге.
«Мы видим, как судьба человеческой жизни формируется в детской: благоговейным произнесением Божественного Имени; лёгкой насмешкой над святыми вещами; представлением о долге, которое получает маленький ребёнок, когда его приучают добросовестно заканчивать своё небольшое дело; ожесточением сердца, возникающим у ребёнка, который слышит, как о чужих недостатках или горестях говорят легкомысленно» (т. 2, стр. 39–40).
4. Тщательно размышляйте о том, какие представления о Боге будут наиболее полезны вашему ребёнку и как лучше всего передать ему эти представления.
«Родители, признающие, что их великая работа совершается посредством идей, которые они способны внести в разум своих детей, будут серьёзно задумываться о том, какие представления о Боге наиболее подходят детям и каким образом эти представления лучше всего передать» (т. 2, стр. 51).
«Лучше, чтобы дети получили несколько жизненно важных идей, на которых их души смогут возрастать, чем большое количество неопределённого учения» (т. 1, стр. 346).
«Как выбрать эти немногие оживотворяющие мысли о бесконечном Боге? Выбор не так труден, как может показаться на первый взгляд. Прежде всего, мы должны учить тому, что сами знаем — знаем жизнью души, а не просто знанием ума. И вот среди огромной массы религиозных доктрин и предписаний мы обнаружим, что есть лишь несколько жизненных истин, которые мы настолько приняли в своё существо, что живём ими — у одного человека одни, у другого другие; у некоторых из нас — возможно, даже только одна. Одна или несколько — именно этим истинам мы должны учить детей, потому что они будут исходить прямо из нашего сердца с тем воодушевлением убеждённости, которое редко не передаёт свою идею в духовную жизнь другого человека» (т. 1, стр. 346).
«Остаётся рассмотреть самую важную часть нашей темы — вдохновляющие идеи, которые мы намерены дать детям в вопросах духовной жизни. Это то, что мы склонны оставлять на волю случая; но когда мы осознаём оживляющую силу идеи и то, как одна великая идея может изменить течение жизни, нам следует очень внимательно подумать о том, какие идеи о Божьих вещах мы наиболее уместно можем предложить детям и как представить их наиболее привлекательно» (т. 3, стр. 144–145).
5. Ищите в повседневной жизни подходящие моменты, чтобы несколькими словами укреплять веру вашего ребёнка.
«Следующие вопросы, которые будут занимать мать, касаются времени и способа такого наставления в Божьих вещах. Лучше, чтобы эти наставления были редкими и драгоценными, чем слишком частыми и мало ценимыми; лучше вовсе их не давать, чем пресытить ребёнка одним лишь видом духовной пищи, грубо поданной» (т. 1, стр. 347–348).
«В то же время ребёнок должен укрепляться в вере, и его уроки должны быть регулярными и последовательными; и здесь всё зависит от такта матери. Духовное наставление, подобно доносящемуся аромату цветов, должно зависеть от того, куда дует ветер. Время от времени наступает святой момент, который ощущается святым и матерью, и ребёнком, когда они вместе — именно тогда следует сказать какое-нибудь глубоко прочувствованное и тихо произнесённое слово о Боге, рождаемое самой ситуацией.
Нужно совсем немного слов, вовсе не требуется наставлений; лишь вспышка убеждённости, переходящая от души матери к душе ребёнка» (т. 1, стр. 348).
«Вот и всё: никакой рутины в духовном наставлении; страх перед многословием, которое способно заглушить огонь священной жизни; большое самообладание, позволяющее пропускать кажущиеся удобными возможности; и при этом — искреннее устремление сердца и определённый план созидания ребёнка в вере. Не нужно даже добавлять — чтобы воспользоваться другими словами нашего Господа, — что “сей род изгоняется только молитвою”. Именно тогда, когда мать щедро получает мудрость свыше, она становится способной к этой божественной задаче» (т. 1, стр. 348).
6. Представляйте Христа как Дарующего радость.
«Есть некоторые представления о духовной жизни, более подходящие для жизни и нужд ребёнка, чем другие. Так, Христос — Дарующий радость — значит для него больше, чем Христос — Утешитель» (т. 1, стр. 347).
7. Представляйте Бога своему ребёнку как любящую и всегда присутствующую помощь.
«Не далёкий Бог, не холодная абстракция, но тёплое, живое, духовное Присутствие на его пути и у его ложа — Присутствие, в котором он узнаёт защиту и нежность среди тьмы и опасности, к которому он бросается, как робкий ребёнок прячет лицо в складках материнской одежды» (т. 2, стр. 47).
«Пребывание Христа внутри человека — мысль, особенно подходящая детям, потому что их великая вера не спотыкается о тайну, а воображение легко устремляется к чуду того, что Сам Царь может обитать в сердце маленького ребёнка» (т. 1, стр. 352).
«“Ты окружаешь меня на пути моём и у ложа моего и видишь все пути мои” — эта мысль должна быть для каждого ребёнка не источником страха, а великим утешением. Это постоянное осознание власти вызывает двойной отклик — послушание и благоговение» (т. 3, стр. 138).
8. Представляйте Бога своему ребёнку как Отца и Дарителя.
«“Отче наш, сущий на небесах” — возможно, это первое представление о Боге, которое мать даст своему ребёнку: Отец и Даритель, от Которого непосредственно исходит вся радость каждого дня. “Какой счастливый день рождения наш Отец подарил моему мальчику!” “Цветы снова расцветают; наш Отец сохранил жизнь растений через всю зимнюю стужу!” “Послушай этого жаворонка! Удивительно, сколько радости наш Отец может вложить в сердце одной маленькой птицы”. “Поблагодарим Бога за то, что Он сделал мою девочку такой счастливой и весёлой!”
Из этой мысли рождается молитва — свободное излияние детского сердца, пока ещё чаще в благодарности за маленькие радости дня, чем в просьбах. Слова не имеют большого значения; подойдёт любая простая форма, которую ребёнок способен понять; истинная молитва — это восхождение детского сердца к Богу» (т. 1, стр. 349–350).
«Всё представление ребёнка о религии сводится к тому, чтобы “быть хорошим”. Хорошо, если он будет знать, что быть хорошим — не вся его обязанность перед Богом, хотя это и значительная её часть; что отношения любви и личного служения, которые он должен Богу как ребёнок своему Отцу, как подданный своему Царю, значат даже больше, чем просто “быть хорошим”, что доставляет такую радость нашему Всемогущему Отцу в Его детях» (т. 3, стр. 136).
«Возможно, первая оживотворяющая идея, которую следует дать детям, — это мысль о нежном Отцовстве Бога; о том, что они живут, движутся и существуют внутри Божественного объятия. Пусть дети растут в этой радостной уверенности, и тогда в будущие дни неверность этим самым близким из всех отношений будет казаться им столь же постыдной, как казалась она Христианской Церкви во времена веры» (т. 3, стр. 145).
9. Представляйте Бога своему ребёнку как Царя.
«Пусть они также растут с ликованием о Царе посреди них. В этой бедной материи, которую мы называем человеческой природой, есть источники верности, поклонения, страстной преданности, радостного служения, которые, увы, приходится раскапывать в отяжелевшем землёй сердце взрослого человека, тогда как в детском сердце они только и ждут возможности забить ключом. Нет большей защиты и большей радости, чем быть под повелением, быть принадлежащим, управляемым, постоянно находиться на службе Того, Кому радостно повиноваться» (т. 2, стр. 57).
«Затем, возможно, идея Христа как их Царя особенно способна коснуться источников поведения и пробудить в детях энтузиазм верности, ведь, как мы все знаем, дети способны на героическую преданность тому, что кажется им героическим» (т. 3, стр. 145).
«Возможно, мы недостаточно используем этот принцип почитания героя, присущий человеческой природе, в нашем религиозном наставлении. Мы склонны делать наши религиозные цели субъективными, а не объективными. Нас искушает смотреть на христианство как на “план спасения”, задуманный и осуществлённый ради нашей пользы, тогда как сама сущность христианства — это страстная преданность совершенно достойной поклонения Личности» (т. 3, стр. 145).
10. Помогите вашему ребёнку понять, что мы находимся на земле, чтобы сражаться за дело Христа.
«В нашей современной цивилизации мы теряем из виду тот факт, что царь, вождь подразумевает борьбу, врага, победу — возможное поражение и позор. И именно такое представление о жизни следует как можно раньше донести до детей.
“После того как я внимательно обдумал этот вопрос, я решил, что не могу сделать ничего лучше, чем поделиться своим мнением о том, что именно средний мальчик выносил из нашей школы в Рагби полвека назад и что впоследствии служило ему лучше всего — имело для него наибольшую ценность — в дальнейшей жизни. … Я некоторое время сомневался, что поставить на первое место, и вовсе не уверен, что немногие оставшиеся в живых мои школьные товарищи согласились бы со мной; но, говоря за себя, я думаю, что нашей самой яркой особенностью было чувство, что и в школе, и за её пределами мы проходили подготовку к великой битве — более того, уже участвовали в ней — в битве, которая продлится всю нашу жизнь и потребует от нас предельного напряжения всех наших сил: физических, умственных и нравственных. Мне нет нужды говорить, что эта битва — извечная борьба добра со злом, света и истины против тьмы и греха, Христа против дьявола”.
Так сказал автор «Тома Брауна» в обращении к школе Рагби, произнесённом в недавнее Квинквагезимское воскресенье. Это прямые слова; образование достойно своего имени лишь тогда, когда учит этому уроку; и это урок, который должен быть усвоен дома ещё до того, как ребёнок переступит порог какой-либо другой школы жизни. Оскорбительно для детей говорить, будто они слишком малы, чтобы понять то, ради чего мы посланы в этот мир» (т. 2, стр. 57–58).
11. Представляйте Христа как Спасителя и Прощающего грехи.
«Но, признавая это, всё же существует опасность в наши дни впасть в чрезмерно мягкий подход в обращении с детьми. Немногие взрослые люди, увы, обладают таким острым и живым чувством греха, как маленький нарушитель лет шести или семи. Многие непослушные, вспыльчивые, угрюмые и вообще ожесточившиеся маленькие нарушители таковы просто потому, что не знают личным опытом, что есть Спаситель мира, у Которого для них есть мгновенное прощение и ожидающая любовь. Но и здесь мысли ребёнка должны быть обращены вовне — к Иисусу, нашему Спасителю, а не внутрь — к собственным мыслям и чувствам по отношению к нашему благословенному Спасителю» (т. 3, стр. 146).
«Мальчик пяти лет, правнук доктора Арнольда, сидел у пианино со своей матерью, выбирая воскресный гимн; он выбрал “Да будет воля Твоя” и особенно полюбил стих, начинающийся словами: “Обновляй мою волю день за днём”. Выбор гимна и этого стиха несколько озадачил его мать, и она ещё глубже заглянула в мир детских мыслей, когда мальчик задумчиво сказал: “Ах, как трудно делать Божье дело!” Разница между “делать” и “переносить” ещё не была ему ясна, но битва, борьба и напряжение жизни уже тяготили дух этого “беззаботного, счастливого ребёнка”.
То, что злая духовная личность может проникать в их мысли и побуждать их “быть непослушными”, дети узнают слишком рано и, возможно, понимают лучше нас. Тогда они становятся раздражительными, “плохими”, отделёнными, грешными, нуждающимися в исцелении так же истинно, как и седой грешник, и даже больше осознающими свою нужду, потому что нежная душа ребёнка, подобно коже младенца, болезненно раздражается духовной раной.
“Очень хорошо со стороны Бога так часто прощать меня; я была непослушной столько раз сегодня”, — сказала одна печальная маленькая грешница шести лет, вовсе не потому, что кто-то специально убеждал её в её непослушании. … Мы невольно улыбаемся детским “преступлениям”, но не должны улыбаться слишком много и позволять детям впадать в уныние из-за своей “непослушности”, когда им следует жить в мгновенном исцелении, даруемом драгоценным Именем Спасителя мира» (т. 2, стр. 58–59).
12. Указывайте на Божье творение в окружающем мире.
«Мать знает, как говорить о Боге так, как говорила бы об отсутствующем отце, когда вокруг неё и её детей повсюду видны доказательства его заботы и любви. Она знает, как заставить сердце ребёнка биться сильнее от радости и благодарности, когда вдохновляет его мыслью: “Мой Отец сотворил всё это”, пока его взгляд наслаждается цветущим лугом, могучим деревом, текущей рекой» (т. 6, стр. 159).
13. Будьте внимательны, чтобы дать ребёнку равновесие между долгом перед Богом-Творцом и сердечным чувством к Небесному Отцу.
«Из этой мысли также рождается долг — радостное признание долга служения и послушания столь милостивому и благому Отцу — не Тому, Кто требует служения словно остриём меча, но Тому, Кому Его дети бегут повиноваться» (т. 1, стр. 350).
«Христианский родитель, несомненно, будет представлять мысль о Законе в связи с Законодателем и дополнит множество ценных указаний, которые он найдёт здесь, своим собственным твёрдым убеждением, что “должно” исходит от Господа Бога» (т. 2, стр. 115).
«Идея долга не вплетена в самую ткань их душ; а долг перед Невидимым, который должен быть самым основанием жизни, преподаётся меньше всего. Я не говорю, что детям позволяют расти без религиозных чувств и переживаний и что они не говорят порой удивительных и трогательных вещей, показывающих их собственное понимание высшей жизни.
Но долг и чувство — это разные вещи. Чувство добровольно; и молодые люди вырастают с мыслью, что они могут верить в Бога, могут бояться Бога, могут любить Бога в некоторой мере — но что они обязаны делать всё это, что у них вовсе нет выбора в вопросе любви и служения Богу, что это их долг, то, что они обязаны Ему, — любить Его “всем сердцем, всем разумом, всей душой и всей крепостью”, — этому редко учат и это редко понимают так, как следовало бы. Даже там, где наши чувства теплы, наши религиозные представления остаются расплывчатыми; и дети, дети хороших и религиозных родителей, вырастают без тех близких, всегда открытых, всегда сердечных, всегда живых отношений со Всемогущим Богом, которые и составляют истинное исполнение жизни» (т. 3, стр. 89–90).
«Но если детей с самого начала воспитывать с этим притягивающим принципом: “Вы не принадлежите самим себе”; Божественный Автор вашего бытия дал вам жизнь и тело, прекрасно приспособленное для Его служения; Он поручает вам заботу о сохранении этого тела в здоровье, укреплении его в силе и подготовке его к той особой работе, которую Он может дать вам в Своём мире, — тогда молодые люди сами охотно приняли бы более строгий образ жизни; они стремились бы быть пригодными, и физические проступки и излишества, какими бы невинными они ни казались, осуждались бы собственной совестью человека, чувствующего, что он легкомысленно обращается с вверенным ему даром» (т. 3, стр. 103).
«Именно в ранние годы дома детей следует учить понимать, что долг может существовать только как то, что мы должны Богу; что закон Божий чрезвычайно широк и окружает нас, как воздух, которым мы дышим, и даже больше, потому что он достигает наших тайных мыслей; и это не тяжесть, а радость» (т. 3, стр. 128).
14. Как только ваш ребёнок начинает говорить, учите его молиться.
«Давайте рассмотрим, что обычно делается в детской комнате в этом отношении. Едва маленькое существо начинает лепетать, как его учат вставать на колени у матери на руках и говорить: “Боже, благослови …”, а затем следует перечень близких и дорогих людей, и: “Боже, благослови … и сделай его хорошим мальчиком ради Иисуса. Аминь”. Это очень трогательно и прекрасно.
Однажды я заглянула в открытую дверь коттеджа в деревушке среди пустошей и увидела маленького ребёнка в ночной рубашке, стоящего на коленях у матери на руках и произносящего вечернюю молитву. С тех пор это место осталось для меня чем-то вроде святыни. Нет зрелища более трогательного и нежного.
15. Дайте ребёнку знать, что вы молитесь о нём.
«Но нельзя ли сделать больше? Сколько раз в день мать возносит своё сердце к Богу, проходя среди своих детей, а они об этом никогда не знают!
“Сегодня я рассказывала им” (мальчику и девочке четырёх и пяти лет) “о Ревекке у колодца. Им было очень интересно, особенно то, как Елиезер молился в сердце своём и ответ пришёл сразу же. Они спросили: ‘Как он молился?’ Я ответила: ‘Я часто молюсь в сердце, когда вы об этом ничего не знаете. Иногда вы начинаете проявлять плохой дух, и я молюсь о вас в сердце, и почти сразу вижу, как приходит добрый дух, а ваши лица показывают, что на мою молитву получен ответ’.
О. погладила мою руку и сказала: ‘Дорогая мама, я буду об этом думать!’ Мальчик выглядел задумчивым, но ничего не сказал; но когда они уже были в постели, я преклонила колени, чтобы помолиться за них перед уходом, и когда я поднялась, мальчик сказал: ‘Мама, Бог наполнил моё сердце добром, пока ты молилась за нас; и, мама, завтра я постараюсь’”» (т. 2, стр. 55).
16. Делитесь и своими спонтанными молитвами в присутствии ребёнка.
«Возможно ли, чтобы мать, оставаясь наедине со своими детьми, иногда произносила это общение вслух, чтобы дети росли с осознанием присутствия Бога? Вероятно, многим матерям было бы трудно разрушить барьер духовной сдержанности даже в присутствии собственных детей. Но если бы это было возможно, не привело бы это к радостной и естественной жизни в осознанном присутствии Бога?» (т. 2, стр. 55).
17. Пусть ваш ребёнок слышит, как вы благодарите Бога за Его благость.
«Одна мать, помнившая маленький дешёвый флакончик духов как одну из радостей своего собственного детства, принесла домой три таких маленьких флакончика для трёх своих дочерей. На следующее утро девочки получили их за семейным завтраком и наслаждались ими всё время еды. До окончания завтрака мать позвали, и маленькая М. осталась сидеть довольно одиноко со своим флакончиком духов и остатками завтрака. И из чистого источника сердца маленькой девочки вырвались слова, не предназначенные ни для чьих ушей: “Дорогая мама, ты слишком добра!”
Подумайте о радости матери, которая случайно услышала бы, как её маленький ребёнок шепчет над первым весенним первоцветом: “Дорогой Бог, Ты слишком добр!” Дети так склонны к подражанию, что если они слышат, как родители постоянно вслух говорят о своих радостях и страхах, своей благодарности и желаниях, то и у них самих тоже появится многое, что они захотят сказать» (т. 2, стр. 55–56).
18. Будьте внимательны, чтобы архаичный язык не мешал вашему ребёнку понимать и любить Божьи истины.
«Но маленького английского ребёнка отталкивает архаичная форма обращения, благоговейная для нашего, взрослого, слуха, но, несомненно, чуждая и отталкивающая для ребёнка. А затем — молитва Господня: каким благословением был бы действительно благоговейный перевод её на современный английский язык! Для нас, научившихся разбирать её слова, нынешняя форма дорога, почти священна; но мы не должны забывать, что это всё же только перевод и, возможно, самый архаичный образец английского языка, всё ещё употребляемый сегодня: “which art”, обычно произносимое как “chart”, ничего не значит для ребёнка. “Hallowed” для него — речь чужого языка, да и для нас ненамного понятнее; “trespasses” — полуюридический термин, который едва ли войдёт в его повседневную речь; и никакие объяснения не заставят слово “Thy” звучать для него так же естественно, как “your”.
Заставлять ребёнка произносить молитвы на чуждом ему языке — значит воздвигать преграду между ним и его “Всемогущим Любящим”.
И ещё: не могли бы мы осмелиться учить наших детей говорить: “Дорогой Бог”? Разве родитель не может верить, что никакой сурово-благоговейный стиль не может быть столь сладостен для слуха Божественного Отца, как обращение “дорогой Бог” — за сочувствием в радости и помощью в беде, — естественно исходящее из сердца маленького ребёнка, который “привык к Богу”.
Пусть дети растут в осознании постоянного, непосредственного, дающего радость и принимающего радость Присутствия посреди них — и тогда можно будет смеяться над всеми нападками “неверия”, которое есть безумие для того, кто знает своего Бога — только гораздо лучше — чем знает отца или мать, жену или ребёнка» (т. 2, стр. 56–57).
19. Учите ребёнка Библии благоговейно, ответственно и усердно.
«Разум маленького ребёнка — открытое поле, поистине “добрая почва”, куда каждое утро выходит сеятель сеять, и семя есть Слово. Всё наше обучение детей должно преподаваться благоговейно, со смиренным осознанием того, что в этом деле нас приглашают сотрудничать со Святым Духом; но оно должно преподаваться также ответственно и усердно, с трепетным сознанием того, что наше сотрудничество, по-видимому, является условием Божественного действия; что Спаситель мира умоляет нас: “Пустите детей приходить ко Мне”, — как будто у нас есть сила препятствовать, а мы знаем, что такая сила у нас действительно есть» (т. 2, стр. 48).
«Веря, что вера приходит от слышания, а слышание — от слова Божия, что человек утверждается в христианской вере в той мере, в какой ребёнок был наставлен, главный вопрос для нас состоит в том, как обеспечить, чтобы дети были хорошо укоренены в Писании своими родителями и чтобы они продолжали изучение разумно, благоговейно и с радостью» (т. 2, стр. 100).
«Существует и другая опасность — чтобы истины духовной жизни не стали слишком привычными и избитыми, чтобы имя нашего благословенного Господа не употреблялось без благоговения и чтобы дети не усвоили мысль, будто Господь Бог существует для их удобства, а не они — для Его служения» (т. 3, стр. 145).
20. Делитесь с ребёнком библейскими историями с самого младенчества.
«Пусть воображение детей будет наполнено картинами, а разум питается словами постепенно раскрывающейся истории Писания, и тогда они научатся смотреть на широкий горизонт, внутри которого люди и события занимают своё надлежащее место и пропорции. Постепенно они увидят, что мир — это сцена, на которой благость Божия постоянно борется с своеволием человека; что некоторые героические люди становятся на сторону Бога, а другие, безрассудные и упрямые, противятся Ему.
Огонь воодушевления загорится в их сердцах, и дети тоже примут свою сторону — без множества увещеваний и без всяких разговоров о духовных переживаниях» (т. 1, стр. 249).
«Вопросом остаётся, когда ребёнок впервые должен услышать “Историю Креста”. Кажется очень прекрасным начать с Моисея и пророков: пройти через историю Ветхого Завета, прослеживая постепенное раскрытие дела и личности Мессии; а затем, когда их разум будет полон ожидания иудеев, представить им тайну Рождения в Вифлееме и уничижения Креста.
Но, возможно, никакая свежесть изложения не возместила бы детям того, что они не выросли с постоянными ассоциациями Голгофы и Вифлеема в своём сознании» (т. 1, стр. 351–352).
«Мы не должны представлять библейские истории как имеющие лишь такую же нравственную ценность, как мифы Древней Греции; но и не должны откладывать знакомство с ними до тех пор, пока ребёнок не пройдёт сначала нравственный курс сказок, а затем нравственный курс басен.
Он не должен быть способен вспомнить время, когда сладостные древние истории ещё не наполняли его воображение; он должен был уже слышать голос Господа Бога в саду в прохладе дня; должен был с благоговением наблюдать, как ангелы восходят и нисходят по лестнице у каменного изголовья Иакова; должен был следовать за Христом через хлебные поля в субботу и сидеть среди рядов голодного народа — так давно, чтобы эти священные сцены стали бессознательным фоном его мыслей» (т. 2, стр. 108–109).
21. Старайтесь, чтобы время библейских историй оставалось живым и радостным.
«Пусть разум маленьких детей будет хорошо наполнен прекрасными повествованиями Ветхого Завета и Евангелий; но, чтобы эти истории всегда оставались для них свежими и радостными, нужно заботиться о том, чтобы библейское обучение не приелось их уму» (т. 1, стр. 251).
«Пусть все обстоятельства ежедневного чтения Библии — последовательное чтение, начиная с первой главы Бытия и далее, с необходимыми пропусками — будут приятны ребёнку; пусть он находится в комнате матери, на руках матери; пусть эта четверть часа станет временем спокойной радости и мирного счастья, когда всё внимание ребёнка направлено на саму историю, без отвлекающих нравоучительных рассуждений; и тогда — чем меньше разговоров, тем лучше; история сама проникнет в душу и принесёт своё собственное наставление: немного сейчас и всё больше с каждым годом, по мере того как ребёнок сможет это воспринять. Одна такая история станет в нём постоянно растущей и приносящей плод нравственной идеей» (т. 1, стр. 337).
«От нас требуется лишь одно: привить любовь к Слову; сделать так, чтобы самыми радостными мгновениями дня для ребёнка были те, когда мать читает ему — с нежным сочувствием и святой радостью в голосе и взгляде — прекрасные библейские истории; и время от времени во время чтения будет происходить одно из тех убеждений, переходящих от души матери к душе ребёнка, в которых и заключается жизнь Духа» (т. 1, стр. 349).
22. Тщательно выбирайте перевод Библии, когда читаете ребёнку, и будьте осторожны, чтобы не комментировать каждый стих.
«Ошибка — пересказывать библейские истории небрежным разговорным языком, даже если рассказчик придерживается фактов повествования. Ритм и звучание библейской речи так же очаровательны для ребёнка, как и для взрослых, а возможно, даже больше.
Читайте ребёнку библейскую историю понемногу; просите его пересказать вам своими словами (стараясь, насколько возможно, придерживаться библейских выражений) то, что вы прочитали, а затем, если хотите, поговорите об этом — но немного. И прежде всего, не будем пытаться составлять “практический комментарий к каждому стиху Бытия”, как называлась недавно изданная книга» (т. 2, стр. 110).
«Мы склонны думать, что дети не смогут заинтересоваться Библией, если её страницы не будут упрощены — превращены в тот небрежный язык, который мы предпочитаем им предлагать» (т. 1, стр. 247–248).
«Читайте детям понемногу (по крайней мере Ветхий Завет) так красиво, как только возможно, прося их после прослушивания пересказать историю как можно ближе к библейским словам» (т. 2, стр. 112).
«Несколько слов о чтении Библии. Думаю, мы совершаем ошибку, погребая текст под бесконечными комментариями и применениями. Также я сомневаюсь, что вырывание отдельных стихов и “вдалбливание” их ребёнку до тех пор, пока они не утратят для него всякий смысл, является чем-то иным, кроме препятствия для духовной жизни. Слово полно жизненной силы и способно само приложить себя к сердцу человека» (т. 1, стр. 348–349).
23. Пропускайте или перефразируйте те части библейских повествований, которые не подходят для маленьких детей.
«Пусть все обстоятельства ежедневного чтения Библии — последовательное чтение, начиная с первой главы Бытия и далее, с необходимыми пропусками — будут приятны ребёнку» (т. 1, стр. 337).
«В Библии есть повествования, которые мы, безусловно, не дали бы детям читать ни в какой другой книге. Нам стоит серьёзно спросить себя, имеем ли мы какое-либо основание предполагать, что наши дети будут защищены от внушений зла, которые мы сознательно перед ними раскрываем» (т. 2, стр. 111).
24. Будьте осторожны, чтобы не использовать Писание для упрёков ребёнка в его недостатках.
«И прежде всего — не читайте Библию “против” ребёнка; не позволяйте словам Писания становиться поводом выставлять напоказ его недостатки. Обличать во грехе — дело Святого Духа; и Он способен использовать Слово для этой цели без риска ожесточения сердца, к которому так часто приводят наши неуклюжие методы» (т. 1, стр. 349).
25. Не полагайтесь на воскресную школу в вопросе духовного воспитания ребёнка.
«То, что родители передают религиозное воспитание своих детей воскресной школе, без сомнения, столь же неоправданно, как если бы они отправляли их питаться за столом, поддерживаемым общественной благотворительностью» (т. 2, стр. 92).
«Наши воскресные школы используются теми измученными трудом и малообразованными родителями, которые готовы принять от более обеспеченных классов помощь в религиозном обучении своих детей. То есть воскресная школа в настоящее время — необходимое зло, признание того, что существуют родители, настолько обременённые жизнью, что они не могут исполнить свою первейшую обязанность» (т. 2, стр. 92).
«Здесь мы видим теорию воскресной школы: родители, которые могут, обучают своих детей дома по воскресеньям, а заменяющие их люди вступают в дело ради тех, кто не может» (т. 2, стр. 92–93).
26. Помогайте ребёнку вырабатывать привычку мыслить о Боге.
«О ребёнке должно быть можно сказать, что Бог присутствует во всех его мыслях: в радостных и счастливых мыслях, в спокойных и исполненных долга мыслях, в мыслях о любви, дарении и служении — во всём богатстве прекрасных мыслей, которыми переполнено сердце каждого ребёнка» (т. 3, стр. 140).
«Мы склонны считать ребёнка немного болезненно-впечатлительным и преждевременно развитым, когда он задаёт вопросы и размышляет о божественных вещах, и стараемся отвлечь его. Но ему нужно не это; ему нужно руководство к истинному и радостному мышлению; каждый день должен приносить ему “новые мысли о Боге, новые надежды на небо”.
Он понимает божественные вещи лучше нас, потому что его представления ещё не приведены к условному стандарту; и мысли о Боге для него — это выход в бесконечность из тревожащих ограничений, из осознания тюремных решёток, которые являются одной из горьких мук детства» (т. 3, стр. 140–141).
Вопросы, которые стоит задавать себе о духовной жизни
• Осознаю ли я, что моя высочайшая обязанность — питать духовную жизнь моего ребёнка и направлять его к Богу?
• Стараюсь ли я верно представлять своему ребёнку Бога и всё, что относится к Богу?
• Помню ли я, что мои повседневные разговоры и отношение к жизни могут многому научить моего ребёнка о Боге?
• Вдумчиво ли я размышляю о том, какие представления о Боге будут наиболее полезны моему ребёнку и как лучше всего их передать?
• Ищу ли я в повседневной жизни подходящие моменты, чтобы несколькими словами укреплять веру моего ребёнка?
• Представляю ли я Христа как Дарующего радость?
• Представляю ли я Бога как любящую и всегда присутствующую помощь?
• Представляю ли я Бога как Отца и Дарителя?
• Представляю ли я Бога как Царя?
• Помогаю ли я своему ребёнку понять, что мы находимся на земле, чтобы сражаться за дело Христа?
• Представляю ли я Христа как Спасителя и Прощающего грехи?
• Стараюсь ли я указывать на Божье творение в окружающем мире?
• Забочусь ли я о том, чтобы дать ребёнку равновесие между долгом перед Богом-Творцом и сердечным чувством к Небесному Отцу?
• Учу ли я своего ребёнка молиться?
• Даю ли я ребёнку знать, что молюсь о нём? (И верно ли я действительно молюсь о нём?)
• Стараюсь ли я делиться своими спонтанными молитвами в присутствии ребёнка?
• Слышит ли мой ребёнок, как я благодарю Бога за Его благость?
• Забочусь ли я о том, чтобы архаичный язык не мешал моему ребёнку понимать и любить Божьи истины?
• Стараюсь ли я учить ребёнка Библии благоговейно, ответственно и усердно?
• Делюсь ли я с ребёнком библейскими историями с самого младенчества?
• Делаю ли я всё возможное, чтобы время библейских историй оставалось живым и радостным?
• Тщательно ли я выбрала перевод Библии, когда читаю ребёнку?
• Сдерживаю ли я своё стремление комментировать каждый стих?
• Пропускаю ли или перефразирую те части библейских повествований, которые не подходят маленьким детям?
• Осторожна ли я, чтобы не использовать Писание для упрёков ребёнка в его недостатках?
• Принимаю ли я личную ответственность за духовное воспитание ребёнка, а не полагаюсь на воскресную школу?
• Помогаю ли я своему ребёнку вырабатывать привычку мыслить о Боге?
Дополнительные цитаты о духовной жизни
«Библия стоит всех остальных книг, которые когда-либо были напечатаны». — Патрик Генри
«Лучше всех молится тот, кто лучше всех любит
Всё — и великое, и малое». — Сэмюэл Тейлор Кольридж
«Пусть ни день, ни ночь не проходят без священной памяти
О том, что совершил Господь». — Уильям Шекспир
«И люби Господа, Бога твоего, всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всеми силами твоими. И да будут слова сии, которые Я заповедую тебе сегодня, в сердце твоём; и внушай их детям твоим, и говори о них, сидя в доме твоём и идя дорогою, и ложась, и вставая». — Второзаконие 6:5–7
92
12 мая 2026