О двойственности воли в человеке можно найти свидетельства виднейших Отцов Церкви. В частности, Максим Исповедник, великий поборник Православия, также отличает «естественную волю» (природную волю, или воление), являющуюся желанием добра, к которому стремится разумная природа, от «воли выбирающей» (ипостасной гномической воли, произволения), свойственной личности после грехопадения.
Природа хочет и действует, а личность выбирает, она принимает или отклоняет то, что хочет природа. Однако, по Максиму Исповеднику, эта свобода выбора является несовершенством, ограничением истинной свободы: совершенная воля не имеет нужды в выборе, ибо знает добро естественным образом. По-видимому, в данной антиномии скрыта двойственность духовно-материальной природы человека. Где самоопределение личности решается исключительно с позиций внутренне-интимной стороны человеческой природы, неосвещенной осознанностью, свобода воли выступает в форме симпатии, склонности. Если же вопросы самоопределения решаются в высшей духовной сфере, где господствует сознательность мотивов, там выбор принадлежит высшей, сознающей стороне свободной воли. Признание за волей полярности не есть утверждение двух самостоятельных воль в человеке. Это есть лишь методический подход в деле выяснения глубинных основ воли, который поможет представить, как одна и та же сила воли может быть то абсолютно свободной, то подчиненной силе греха.
Решение проблемы онтологии греха с формальной стороны свободы воли, вне связи ее низшей стороны с другими силами души, не в силах дать удовлетворяющий наше религиозное сознание ответ. Формально человек кажется всегда свободным в своих решениях, если не учитывать внутренней обусловленности всех его действий.
Объяснение грехопадения человека через свободу выбора – без предшествующего глубокого раскрытия психологии этой формально независимой стороны – оставляет не раскрытой самую существенную сторону свободы воли, а человека уподобляет несовершенным существам после грехопадения. При всем этом, грех сводится к самому поверхностному явлению. Неоднократное высказывание преподобного отца о том, что основной причиной греха является злоупотребление свободой воли, не означает того, что зачатие греховного состояния началось прямо с воли.
Можно привести ряд цитат из творений Макария Великого, которые свидетельствуют, что проводником греха во внутренний мир человека явилась не воля, а мысль. С психологической стороны свободу воли можно считать причиной греха в том смысле, что воля есть конечная ступень в формировании всякого психического состояния человека. Причем этот психологический заключительный момент отличается активностью, он сам определяет дальнейшую судьбу предварительно образовавшегося состояния.
Зачатая в области мысленной и прошедшая все стадии своего развития, греховность без санкции воли не представляет собой силы. Волею не только завершается развитие всякого состояния души, но она сама определяет, осуществиться или нет этому состоянию. До момента присоединения воли греховность есть чуждая, посторонняя сила. Склонением же воли к ней греховность делается достоянием всей природы. Вот почему вопреки логике, подсказывающей, что виновность за грех скорее должна лежать на области мысленной, через которую пришел грех, преподобный Макарий основную тяжесть вины за грех возлагает на свободу воли.
Ему как психологу были хорошо известны особые свойства силы воли. Она одна в своих высших проявлениях не подчинена законам естественной необходимости, в силу чего свобода воли как бы сверхъестественна. В этой кульминационной точке свободы воли человеческая личность соприкасается с миром безусловным. Отсюда все действия и все расположения человека получают моральноэтическую оценку. Через свободу воли человек приобщается к объективному источнику добра – Богу. И объективное добро, лежащее вне человека, через избрание его свободною волею вменяется человеку в собственность.
Добро, творимое человеком в силу его доброй природы, но без личного избрания его волею, не имеет подлинной ценности. Все эти мысли нашли своеобразное выражение у преподобного отца: «Ибо, кто добр и благотворен по природе, тот не достоин еще похвалы, хотя и достоин любви; доброе не по произволению – не похвально, хотя и вожделенно. Достоин же тот похвалы, кто собственным своим рачением, с усилием и борьбою избрал доброе по свободному произволению».
Данные рассуждения кажутся противоречивыми. Человек, добрый по природе, не достоин похвалы, но тот, кто имеет природные пороки, кто усиленной борьбой, собственным старанием через свободу воли избирает доброе и борется за него, тот достоин похвалы. Добро, унаследованное с природой, есть всего лишь дар, но не собственность личности. В этом нет никакой нравственной заслуги человека, владеющего этим даром. В «свободе» данное естеству добро через уклонение от него воли становится чужим, не принадлежащим человеку, как бы тем, чем человек взаимообразно пользуется, и чуждое добро, лежащее вне человека, не принадлежащее ему по естеству, через свободное избрание становится собственностью. «Если нет воли, Сам Бог ничего не делает, хотя и может по свободе Своей. Посему совершение дела Духом зависит от воли человека. Опять, если мы даем полную свою волю, то нам все дело приписывает чудный во всем и совершенно недомыслимый Бог»[20] .
Вот где таится глубокий корень христианского понимания нравственного вменения. Человеку мало быть по природе добрым, нужно еще личное, независимое, свободное избрание и согласование воли с этим объективным добром. Так мы подошли к моральноэтическим выводам, вытекающим из высоких, преимущественно принадлежащих свободе воли способностей не только определять деятельность человека, но и придавать ей подлинную ценность. С моральной стороны человек мог объявиться только тогда грешником пред Богом, когда свободною волею было избрано зло, но не тогда, когда зло вошло в человека и боролось с ним.
О чрезвычайном назначении свободной воли можно встретить ряд высказываний в различных областях человеческого знания: аскетике, психологии, литературе. Все эти положения невольно приводят к мысли, что для самой свободы воли положены какие-то нормы, законы, преступая которые свобода воли поставляет всю природу человека в неестественные условия бытия. Отсюда открывается другая сторона, помимо рассмотренных выше: психологической и моральноэтической. Эту сторону можно назвать онтологической, потому что она исходит из самой сущности свободы воли.
Наше сознание готово признать свободу там, где нет обусловленности. Но в этом представлении о свободе и таится источник многих ошибок. Свободу воли нельзя понимать как произвол воли. Свобода совсем не есть возможность чего угодно, она, наоборот, есть необходимость. Свобода противоположна только принуждению. Такое понимание свободы ничуть не умаляет ее значения, более того, оно подтверждается как Священным Писанием (см.: Иак. I), так и естественной мыслью. В «Слове 7. О свободе ума» преподобный Макарий говорит: «Закон дан не естеству, но свободе произволения, которая может преклоняться и на худое, и на доброе». Мнимая несовместимость такого понятия свободы «как необходимости» с традиционным представлением необусловленности разрешается внутренним смыслом понятия «необходимость».
Необходимость не есть что-то внешнее, обуславливающее действие свободы со вне, но есть внутренний, начертанный в самой природе свободной воли закон, на который ссылается Макарий Великий, говоря, что он дан «свободе произволения». Сущность грехопадения и состоит в нарушении этого закона свободы. Вот почему, по мысли апостола Иакова, «каждый человек будет судим Богом по „закону свободы“». Сам по себе закон свободы воли есть не что иное, как требование богоподобной природы самоосуществления. При таком понимании идеи свободы становится очевидной ее несовместимость с грехом. Свобода есть самоосуществление, самораскрытие богоподобной природы, а грех является изменой нашей подлинной самости. Вот почему святые отцы утверждают ту мысль, что совершающий грех уже не свободен, но внутренне является рабом греха. Подлинно свободно мы стремимся только к добру, которое соответствует нашему богоподобному существу.
Если таково определение «свободы», как соответствие, самораскрытие богоподобной природы, то понятие «свободы воли» будет нечто иное, включающее в себя элемент отношения нашего «я» к этому сокровенному богоначертанному закону свободы. Свободе воли всегда присуща возможность двух противоположных поставлений своего «я» в отношении внутреннего закона. Падение свободной волею есть не что иное, как отступление свободной воли и извращение норм духовной жизни. Преступление заповеди или закона Божия прародителями, на которое так часто любил ссылаться преподобный Макарий[22] , желая изъяснить первопричину всех человеческих бедствий, состояло в отступлении свободным человеком от законов развития, определенных Творцом. Подтверждением может послужить антропология Макария Великого в ее положительном учении о природе человека до грехопадения.
Найдем ли мы в антропологии преподобного отца какие-либо предпосылки того, что причины греха скрыты в самой природе человека?
В многочисленных беседах, анализируя то или иное греховное состояние человека, преподобный Макарий часто стремился перенести мысль слушающих, заострить их внимание на том идеальном состоянии человеческой природы, которым обладал человек до грехопадения. Таким противопоставлением действительного состояния должному преподобный Макарий пробуждал в собеседниках ясное представление о противоестественности греховного состояния. Исходя из идеи чрезвычайного назначения человека, преподобный Макарий говорил о совершенстве первозданной природы человека, наилучшим образом соответствовавшей высокому положению первых людей. Сознание совершенства природы прародителей у преподобного отца основывалось на Образе и Подобии Божием, легшим в основу духовной природы человека. Это же сознание так высоко поставляло человека над миром тварных существ, что преподобный Макарий не допускал никакого сравнения человека с ними. Окрыленная фактом Боговоплощения, мысль преподобного дала ему дерзновение выдвинуть утверждение: «Человек драгоценнее всех тварей, даже осмелюсь сказать, не только видимых, но и невидимых тварей, то есть служебных духов».
выдержка
Протоиерей Георгий Бреев
Психология греха
220
22 августа 2025