«Сократ полагал, что знание существует ради удовольствия — в том смысле, что знание не просто один из источников удовольствия, а сам источник удовольствия». — Шарлотта Мэйсон
Я не собираюсь притворяться, будто мы не рождаемся грешниками, и будто нет детей, которые (по крайней мере сначала) отказываются учиться или даже отвергают саму идею учёбы. Конечно, даже такие дети всё равно чему-то учатся. Подавляющее большинство из них действительно вырастают взрослыми, которые ходят и разговаривают — и большинство из них даже читают, более или менее (обычно менее). Я также думаю, что некоторые дети рождаются с ненасытным желанием узнать всё, что только можно, обо всём, что оказывается у них перед глазами, или даже обо всём, что встречается им на пути.
Каким бы ни был ребёнок, сидящий перед нами, учиться любить и стремиться к знанию ради самого знания — это идеал. Мы стремимся к идеалу, зная, что, возможно, никогда его не достигнем, потому что сами становимся лучше от того, что нацелились на него, а не на посредственность. Идеал не раздавливает нас и не обескураживает; он бросает нам вызов быть больше, чем мы есть сейчас, быть больше теми, кем мы должны быть.
Клайв Льюис однажды написал:
«Святой Августин определял добродетель как ordo amoris — упорядоченное состояние чувств, при котором каждому объекту отводится степень любви, соответствующая ему. Аристотель говорил, что цель образования — научить ученика любить и не любить то, что следует. Когда приходит возраст для размышлений, ученик, воспитанный в „правильных чувствах“ или „справедливых настроениях“, легко усвоит первые принципы этики; но для развращённого человека они останутся невидимыми, и он не сможет продвинуться в этой науке. Платон до него говорил то же самое. Маленькое человеческое создание изначально не будет обладать правильными реакциями. Его нужно научить испытывать удовольствие, симпатию, отвращение и ненависть к тем вещам, которые действительно приятны, достойны любви, отвратительны или ненавистны».
Его нужно научить чувствовать.
Давайте подумаем над этим.
Мы живём в культуре, где чувства считаются совершенно субъективными. Если ты чувствуешь — значит, чувствуешь, и ничего нельзя (и даже не следует) с этим делать. Это общее мнение, не так ли? Отсюда иногда рождается философия «обучения, ведомого ребёнком». Моё беспокойство по поводу этой философии не в том, что ребёнок изучает то, что ему нравится, а в том, что я встречала детей, которых не заставляют изучать то, что им не нравится.
Если ребёнок отвергает предмет, тенденция такова, что взрослые впадают в панику. По крайней мере, у меня это так.
Мы уже говорили о «готовности», поэтому я предполагаю, что маленький Джонни вполне готов, но просто не любит заучивать латинские таблицы или решать задачи по математике или что-то в этом роде.
Четвёртый принцип образования Шарлотты Мэйсон звучит так:
«Эти принципы ограничены уважением, должным личности ребёнка, на которую не должно посягать ни посредством прямого воздействия страха или любви, внушения или влияния, ни чрезмерным разыгрыванием какой-либо одной природной склонности».
Иными словами, нам не позволено манипулировать учениками, чтобы они учились, с помощью угроз (реальных или пустых), эмоциональных уловок, оценок, отметок, призов и т. д., и т. д., и т. д. — список можно продолжать бесконечно. В современном мире мы делаем очень многое, чтобы «заставить» детей учиться. На деле мы пытаемся провести их через материал и добиться, чтобы они сдали стандартизированные тесты в конце. То, сколько они на самом деле усвоили и чему научились, весьма спорно и сильно различается у выпускников.
В моей местной группе по изучению философии Шарлотты Мэйсон есть несколько бывших школьных учителей, которые рассказывали мне, что именно этому их учили в педагогическом колледже: как «побуждать» учеников учиться, играя на их природных желаниях.
То есть культивируя плоть.
Я знала семью, которая платила ребёнку за послушание. Которая давала ему приз за каждую трудность, с которой он справлялся. Со временем он стал ребёнком, который считал, что взрослые должны ему за каждое, даже малое достижение … и он так и не научился радоваться своим успехам ради них самих.
Когда вы воспитаны на основе thoroughly modern educational philosophy, легко, читая Шарлотту Мэйсон впервые, подумать, что она была революционеркой или что её мысли были абсолютно оригинальными. Я же сказала бы, что она была консерватором, в том смысле, что сохраняла лучшее из того, что было до неё. Я отношу её к величайшим «Afterthinkers» (переосмыслителям), потому что она вновь и вновь осмысляла и переводила на язык своей культуры лучшие идеи об образовании, высказанные в истории.
Она утверждала, что знание должно любиться ради него самого — и что оно действительно может любиться ради него самого.
И то же самое говорил Евклид… две тысячи лет до неё. В чём смысл изучать математику? Этот вопрос был задан Евклиду, древнему геометру, которого можно справедливо назвать «Шекспиром математики». В одном из немногих сохранившихся биографических фрагментов мы находим ответ. После того как один ученик освоил первую геометрическую теорему, он спросил у Евклида: «А что я получу от того, что узнаю всё это?» Евклид позвал одного из рабов. «Дай ему монету, — приказал Евклид, — раз уж он должен извлечь выгоду из того, чему учится». К сожалению, не сохранилось известий о том, как подействовали эти резкие слова Евклида на ученика: покраснел ли он от смущения или просто остался в недоумении. Как бы то ни было, смысл его реплики в том, что изучение геометрии ценно само по себе и не требует иного оправдания. У неё могут быть практические применения, но они лишь случайны по отношению к её подлинной ценности — специфически человеческой радости от приобретения знания о математических вещах. Монета, брошенная ученику, была упрёком: она отмечала его как человека, недостойного изучения математики ради неё самой.
Авторы книги A Meaningful World добавляют:
«Попытка оправдать преподавание Евклида или Шекспира материальной выгодой — это почти то же самое, что свести труды Шекспира или Евклида к какой-то материальной причине».
И далее:
«Истина о человеческой природе такова, что человек испытывает огромную радость от знания ради самого знания».
А когда наши дети этого не делают, они ведут себя менее чем по-человечески. Вот почему мы, учителя, должны их «очеловечивать». Мы должны помогать им становиться теми, кем они были созданы быть, но кем, из-за грехопадения, они не являются.
Мы должны целиться в цель.
Бренди Венсел
264
18 августа 2025