Короткая статья о «Послушании», написанная несколько лет назад монсеньором Рональдом Ноксом, начиналась так:
«Является ли послушание добродетелью? Когда мы совсем малы, у нас складывается впечатление, что это единственная добродетель. В школе мы постепенно привыкаем к рассеянному подчинению правилам. Затем мы покидаем школу, и с этого момента послушание, кажется, для нас заканчивается. Если это действительно добродетель, почему же только детям читают наставления об этом, почему только от школьников ожидают её практиковать? В вооружённых силах это остаётся утомительной необходимостью; везде же мы восхищаемся любовью к независимости.»
Что значит послушание и почему сегодня оно так обесценено? Страдаем ли мы от реакции на доминирование властей, и восхищаемся ли мы независимостью настолько, что считаем послушание аномалией?
Шарлотта Мейсон страстно верила в свободу личности (и считала ребёнка личностью), но также верила, что послушание необходимо на протяжении всей жизни. У неё есть очень интересные и чёткие высказывания о послушании, настолько, что в её книгах много отрывков, которые стоит приводить полностью, учитывая, что большинство из них написано более пятидесяти лет назад, и до сих пор многому учит нас.
Первое цитирование — из книги Home Education. Большая часть этой книги была изложена в виде лекций в 1885 году.
«Во-первых, и бесконечно важнейшая привычка — это привычка послушания. Действительно, послушание — это весь долг ребёнка, и по этой причине — все остальные обязанности ребёнка выполняются как послушание его родителям. Не только это: послушание — это весь долг человека; послушание совести, закону, божественному руководству…»
«Послушание — не случайный долг… Родитель — назначенный агент, который воспитывает ребёнка в разумном послушании самодисциплинированного, законопослушного человека; он должен понимать, что не имеет права отказываться от послушания своего ребёнка, и каждый акт непослушания ребёнка — это прямое порицание родителя… он увидит, что мотивом для послушания ребёнка не может быть произвольное принуждение… Только тогда, когда воля ребёнка присутствует в акте послушания, и он подчиняется, потому что его чувство правильного побуждает его желать повиновения несмотря на соблазны непослушания — не по принуждению, а добровольно — формируется привычка, которая впоследствии позволит ребёнку использовать силу своей воли против собственных склонностей, если те подталкивают его к беззаконию.»
И ещё: «Для матери не составляет труда воспитать у младенца привычку мгновенного послушания… принцип послушания уже заложен в нём.»
И наконец: «Детям, воспитанным в совершенном послушании, можно доверять значительную свободу.»
В эссе Шарлотты Мейсон Essay towards a Philosophy of Education, впервые опубликованном посмертно в 1925 году, есть две цитаты, заслуживающие внимания: «Не малый элемент их (детей) и нашего счастья — в том, что послушание и приятно, и успокаивает»; и «Что сказано о послушании — сначала главам семьи, потом Государству, Церкви и всегда законам Божьим? Послушание — это испытание, поддержка личности, но оно должно быть послушанием выбора; потому что выбор требует усилий, маленьких детей надо воспитывать в послушании привычки; но каждый храбрый мальчик и девочка научились выбирать послушание всем, кто находится у власти. Такое послушание — сущность рыцарства, а рыцарство — это характер, противостоящий эгоизму. Рыцарь — человек постоянной воли, ибо, как мы видели, воля не может последовательно проявляться ради личной выгоды.»
В School Education читаем следующее: «Старая история гласит, что неудачники в жизни — это не те, у кого нет добрых намерений; это те, чья физическая природа не приобрела привычки быстрого и непроизвольного послушания. Человек, который может заставить себя делать то, что он хочет, имеет весь мир перед собой, и задача родителей — дать своим детям эту силу самодисциплины как простую привычку. Но не лучше ли и выше ли — можно спросить — воспитывать детей так, чтобы они всегда действовали в ответ на божественный призыв, который слышится через голос совести? Ответ: при этом нельзя забывать и о другом.»
И опять: «Ребёнок, который хорош, потому что он должен таким быть, теряет в инициативности больше, чем приобретает в приличном поведении. Каждый раз, когда ребёнок чувствует, что выбирает послушание по собственной воле, его сила инициативы укрепляется… Он свободен, но с чувством „должен“ за спиной, что освобождает его от беспокойства, связанного с постоянным усилием выбора. Он свободен делать то, что должен, но глубоко в душе знает, что не свободен делать то, чего делать не должен. Ребёнок же, который растёт без сильного чувства власти, поддерживающей все его поступки, но которому часто говорят быть хорошим и послушным, знает, что он может выбирать между добром и злом, послушанием и непослушанием, правдой и ложью; и даже когда он выбирает правильно, делает это ценой большого нервного напряжения. Родители лишают его поддержки своей власти в трудном выборе добра, и он остаётся один на один с самым трудным усилием — усилием выбора.»
Шарлотта Мейсон хотела видеть «власть восстановленной в её древнем положении как непреложный факт, не более объяснимый, чем принцип гравитации, и столь же обязательный и универсальный в моральном мире, как и тот другой принцип в природном. Соответственно власти, как шар подходит к гнезду, чтобы создать подвижное сочленение, подходит другой универсальный и элементарный принцип — послушание; на этих двух принципах держатся все возможности закона и порядка, управления и прогресса среди людей.»
И ещё она добавляет: «Ещё в недавней памяти мы находились на опасной почве. Мы верили, что власть принадлежит людям, что произвольные действия становятся их чертой, что рабское послушание полезно для других… Сейчас мы знаем, что власть принадлежит должности, а не человеку; что в момент, когда её принимают как личное качество, она утрачивается. Мы знаем, что человек во власти — это уполномоченный человек; и тот, кто уполномочен, находится под властью. Человек под властью держит и выполняет доверие; настолько, насколько он утверждает себя и управляет по импульсу своей воли, он перестаёт быть властным и уполномоченным и становится произвольным и автократичным. Это автократия и произвольное правление должны поддерживаться во всех отношениях уголовным кодексом; отсюда путаница в понимании связи власти и наказания. Деспот правит страхом; он наказывает направо и налево, чтобы поддержать свою неуполномоченную власть. Человек же, наделённый властью, напротив, не нуждается в суровости закона, чтобы подкрепить себя, потому что за ним стоит власть; а перед ним — соответствующий принцип послушания.»
Но власть имеет ограничения, она отмечает: «Даже божественная власть не принуждает. Она указывает путь, защищает путника, укрепляет и направляет силу самодисциплины. Она позволяет человеку свободно выбирать послушание, а не принуждает его к нему. В нравственном воспитании детей произвольные действия почти всегда вызывают восстание.»
Послушание — загадка. Я хорошо помню, как впервые начала преподавать и была впечатлена, когда ученики слушались меня. Хотя сегодня непослушание широко распространено, всё же принято слушаться полицейского — его власть обычно принимается нами, когда он на службе, но, как указала Шарлотта Мейсон, власть принадлежит должности, и в то время как, скажем, мистер Смит, капитан футбольной команды, подчиняется мистеру Джонсу — полицейскому, мистер Джонс будет слушаться мистера Смита на футбольном поле. Его власть признаётся мистером Джонсом и остальной командой. Там, где принимают власть, послушание идёт естественно, потому что власть с одной стороны и послушание с другой — универсальный факт. Лишь когда власть злоупотребляется и нарушается суверенитет личности, наступает беда.
Существует ложный вид послушания, о котором говорит Томас Боуэй в своей книге The Foundations of Life: «Послушание, которое чаще всего навязывают родители, — вовсе не послушание, это лишь изобретение, чтобы сберечь собственные силы при обращении с детьми. Я ненавижу сталкиваться с ребёнком, послушным именно таким образом.»
В другой части своей книги он пишет: «Мы можем жить только тогда, когда по-настоящему служим и слушаемся.»
Это напоминает мне о впечатляющих словах Эвелин Андерхилл в книге Mysticism, где она говорит: «Любовник и философ, святой, художник и учёный — все обязаны слушаться, иначе потерпят поражение.» Она указывает, что есть законы, управляющие всеми формами гениальности. Эти законы, кажется, должны исполняться, хотим мы того или нет.
Жаль, что слово «авторитарный» стало почти синонимом «тоталитарный». Это вводит в заблуждение и подразумевает, что власть нарушает права личности. Одним из величайших вкладов Шарлотты Мейсон в педагогическую мысль было утверждение, что ребёнок — личность. Она сама называла это революционной идеей, и в приведённых цитатах из её книг показаны отношения, которые должны быть между властью и личностью.
Библию можно назвать Книгой Послушания, ибо вся она посвящена этому вопросу. Истории о великих непослушаниях, начиная с Адама и Евы, лишь подчёркивают великих героев, которые научились слушаться невидимого Бога. Такие люди, как Ной, Авраам и Моисей, выступают как примеры чудесного послушания и ведут к истории Иисуса, который является совершенным примером послушания на всю жизнь. Несмотря на скудные детали Его жизни, содержащиеся в Евангелиях, все великие моменты послушания зафиксированы. Подчиняясь земным родителям, Он знал момент, когда должен заняться делами Отца Своего. Как часто мы, родители, ошибаемся в момент, когда наши дети достигают стадии независимости и мы перестаём быть авторитетным посредником.
Встреча с учёными в храме, должно быть, была первым кризисом в Его жизни. Следующим было Его Крещение, когда Он услышал голос Отца и был побуждён идти в пустыню, где мог решить, как исполнить волю Отца.
Затем на горе Преображения наступил ещё один поворотный момент, когда Он понял, что страдания от рук первосвященников и старейшин неизбежны, и поэтому в послушании твёрдо обратил лицо к Иерусалиму.
В последнем кризисе в Гефсиманском саду происходит последний акт — Он принимает смерть, смерть на кресте, в послушании воле Отца.
Этого достаточно, чтобы показать нам путь, и мы знаем, как Его ученики на протяжении веков вспоминали и исполняли простые слова: «Сделайте это в память обо Мне.»
Епископ Гор говорит, что в человеческой природе есть нечто глубокое, что требует непогрешимого руководителя, возможно потому, что мы хотим избежать мучений выбора. Мы ищем везде, надеясь найти эту непогрешимость. Невидимый Бог — единственная высшая власть, которую мы ищем, и Он никогда не принуждает и безгранично терпелив — факт, который утешает, когда мир кажется в смятении. Без Него мы не найдём мира.
Шарлотта Мейсон говорила, что образование — это наука отношений, и у неё много сказано о статусе личности. Послушание — это вопрос отношений между личностями, будь то между людьми или между человеком и Богом. Возможно, только поняв эти отношения в их должной перспективе, мы сможем осознать истинное значение и объем послушания.
Нэнси Хатч
The Parents’ Review, 1961, стр. 135-139
171
21 июля 2025