НА ПРОТЯЖЕНИИ ВСЕХ РАННИХ ЛЕТ детства, когда родители следуют рекомендациям Шарлотты Мейсон относительно рассказов и игр для своих детей, происходит замечательная вещь. У детей развивается воображение. Хорошо, когда мы поощряем детей развивать способность воображать. Любой ребёнок, который проводит первые годы своего образования среди прекрасных историй и богатой игры, наращивает волокнистую ткань мозга, которую не приобретают дети, лишённые таких возможностей.
Способность воображать является развлечением и радостью в детстве и остаётся источником удовольствия во взрослой жизни. Но она также служит важным и необходимым стимулятором работы мозга. Сила воображения лежит в основе других видов мышления. Кто захотел бы, чтобы ему удалял аппендикс врач, который не способен представить себе, где именно он находится и как выглядит под кожей? Знаю, пример нелепый.
— Не могу представить, как она может так себя чувствовать, — сказал человек, лишённый сочувствия.
Этот человек не был настоящим другом, потому что ему недоставало воображения: сочувствовать — значит воображать. Истории помогают нам увидеть нравственные истины. Через них мы узнаём, как выглядит добродетель.
Истории дают детям то, что Шарлотта называла «нравственным воображением». Каждый раз, когда ребёнок играет в воображаемую игру, он всё дальше и дальше развивает свои способности к воображению.
Старший ребёнок шести лет сказал младшему, который был на два года младше:
— Ты будешь львом, попавшим в сеть, а я буду мышью, которая перегрызёт её и освободит тебя.
Он посмотрел прямо в широко раскрытые глаза младшего:
— Хорошо? Ты готов?
Слова «Ты готов?» значат очень многое. Они означают:
«Можешь ли ты представить себя в этой роли, помнишь ли последовательность событий, можешь ли чувствовать так, как чувствует персонаж, помнишь ли, что обычно говорил этот герой?»
Если да, тогда басня Эзопа готова к разыгрыванию. Если младший колеблется, делает или говорит что-то «не в образе», старший, который уже немного дольше развивает свои способности к воображению, быстро поправляет менее опытного члена семьи.
Вот почему Шарлотта Мейсон так настойчиво считала, что во время развития воображения детей следует сосредоточиваться на повествовательной стороне истории. Мифы и легенды также имеют своё место. Такое обращение к воображению в изучении истории подчёркивает её литературную сторону. По мнению Шарлотты, никакую историческую книгу не следует читать маленьким детям, если она не написана литературным языком. Она много говорила о том удовольствии, которое приносит изучение прошлых эпох, — о культуре и утончённости, которые оно даёт, о наслаждении и умственной пользе, приобретаемых через пересказ прочитанного.
История должна также давать уроки о практических делах людей — их философиях, политике и всём подобном, — но когда речь идёт о детях, важнее пробудить интерес, развить воображение и способность рассуждать.
Воображение приходит первым. С возрастом и опытом — когда социальные и политические проблемы начинают занимать ум — можно исследовать и более серьёзную сторону исторических занятий. Всё, что мы можем делать сейчас, задавая один или два вопроса для пересказа, — это побуждать младшего ученика самостоятельно выводить нравственный смысл из прочитанного. Пересказывая, ребёнок учится замечать последствия поступков и их влияние как на своё время, так и на современную жизнь.
Большая часть политики и философии будет изучена позднее, но даже маленькие дети способны учиться видеть связи между событиями и прослеживать причины происходящего. Вопросы для пересказа помогают этому. И действительно, когда используется литературная историческая книга, она становится превосходным предметом для метода пересказа Шарлотты.
Биография
Чтение биографий — один из самых приятных и полезных способов изучения истории.
Жизнь государственного деятеля представляет собой историю важных событий определённого периода; обычно она окрашена партийной точкой зрения, но при этом изображает ход событий со всеми теми литературными подробностями, которые делают рассказ хорошей историей. А именно этого и желала Шарлотта.
В книге Home Education она писала, что роковой ошибкой является мнение, будто дети должны изучать «общие схемы» или обзоры всей истории Рима или Англии. Разве не этим занимаются многие учебники истории, когда включают огромное количество имён, дат и событий, почти не связывая их живым повествованием?
Вместо этого, утверждала Шарлотта:
Пусть ребёнок, напротив, с удовольствием задержится на истории одного человека, на коротком периоде времени, пока не начнёт думать мыслями этого человека, пока не почувствует себя как дома в обычаях той эпохи. Хотя он читает и размышляет о жизни лишь одного человека, на самом деле он близко знакомится с историей целого народа и целого века. … Пусть он узнает великих людей и простых людей, жизнь двора и жизнь толпы. Пусть знает, что делали другие народы в то время, когда мы дома занимались тем или иным.
Книги Фостера уникальны тем, что дают тот самый более широкий охват, о котором говорит Шарлотта. Они не столь явно христианские, как хотелось бы некоторым из нас, но делают то, чего не делают учебники: они рассказывают хорошую историю. Книги Фостера имеют биографическую природу, переплетая жизни разных персонажей со всего мира в одну временную линию определённой эпохи. И Augustus Caesar’s World, и George Washington’s World были переизданы издательством Beautiful Feet Books.
В биографиях мы читаем о великих создателях истории. Их жизни дают, пожалуй, один из самых поучительных способов научить маленьких детей тому, что события истории и поступки людей несут в себе силу добра или зла, и что их действия продолжают жить после них. Биографии дают примеры для подражания и одновременно предостережения. Дела героев дают нам возможность восхищаться и формировать более высокие идеалы.
Библейская история изобилует такими яркими примерами добра и зла, и они составляют основу многих проповедей.
Подобным образом, характерные зарисовки биографии могут быть теми «крючками», на которые подвешивается вся история эпохи.
Как и я сама, многие матери тянутся к старым историческим книгам — таким как сотни уже не переиздаваемых книг серии Landmark Books или книги Ингри и Эдгара д’Олеров, написанные ещё до нашего рождения. Эти книги не лишены того, что Шарлотта называла «плотью истории»; потому что, как она говорила, они
«льются, как лесной ручей, рассказывают вам „всё об этом“, трогают сердце историей великого события, развлекают вас шествиями и зрелищами, делают вас близкими с великими людьми и дружелюбными с простыми. Это именно то, что нужно детям, чьи жадные души хотят добраться до живых людей за словами учебника истории, которым нет никакого дела до прогресса, статутов или чего-либо, кроме самих личностей, для которых история в глазах ребёнка — не более чем удобная сцена. Ребёнок, которого таким образом провели через одного старого хрониста, имеет более прочное основание для исторического образования, чем если бы он знал все даты, имена и факты, когда-либо зазубренные для экзамена».
Дети читают и играют то, что читают
Когда детям дают такую историю, они вдохновляются играть в неё.
В нашем доме, которому уже шестьдесят лет, есть тайная чердачная комната рядом с хозяйской спальней. В неё можно попасть только через крошечную «гномью» дверцу, но внутри взрослый может выпрямиться во весь рост и посмотреть в окно (у которого есть маленькая пыльная занавеска). Там у меня хранятся старый свёрнутый ковёр и коробки с одеждой для беременных и рождественскими подарками.
Обычно в этой комнате слишком жарко, чтобы находиться, но именно этим утром мои девочки попросили разрешения поиграть там, потому что прохладный дождь принёс передышку от летней жары.
Сначала они нарисовали красные отметины на руках, чтобы стать евреями, скрывающимися в убежище. Потом принесли чайный набор и начали оживлённо беседовать. Истории «The Hiding Place» и «Twenty and Ten» явно оказали на них влияние.
Мои девочки уже не маленькие, но всё ещё любят разыгрывать сцены. И снова и снова я убеждаюсь, что Шарлотта была права.
Она писала, что дети
будут переодеваться и разыгрывать сцены; или у них будет сцена, и их куклы или марионетки будут играть, пока они рисуют задники и произносят реплики. Ошибочно думать, что у ребёнка будет много воображения только потому, что он ребёнок. Воображение нужно питать, чтобы оно росло, развивалось и становилось сильной и полезной частью интеллекта. Пустые, бессодержательные истории не подойдут. Дайте ребёнку ту «пищу», которая нужна ему в исторических чтениях и в литературе, естественно связанной с этой историей, и воображение само пробудится без всякой нашей помощи; ребёнок будет в подробностях проживать тысячи сцен, о которых ему даётся лишь малейший намёк.
Поэтому не бойтесь книги только потому, что она четырёхсотстраничная и кажется слишком толстой, чтобы её можно было осилить. Некоторые из самых толстых книг, которые вы и ваш ребёнок когда-либо прочитаете, — это книги по истории. Если это хорошая книга, можно читать её постепенно, в течение нескольких месяцев или даже лет. Возможно, её объём объясняется драматическим характером повествования или большим количеством иллюстраций.
Хотя Шарлотта призывала нас избегать «схем», одна из любимых схем истории, написанная В. М. Хиллиером и теперь издаваемая отдельно школой Calvert, полезна для установления связей. A Child’s History of the World — это введение в историю, но анекдотическое, где имена и даты вводятся лишь в небольшом количестве.
Хиллиер говорит во вступлении, что «необходимо, чтобы ребёнок сделал свою часть работы и заставил свой собственный мозг работать; и для этого он должен пересказывать каждую историю после того, как прочитает её…»
Мне кажется очень интересным, что метод пересказа у Шарлотты так органично совпадает с обучением истории в этой книге. И Хиллиер, и Шарлотта Мейсон жили во времена правления королевы Виктории, хотя по разные стороны Атлантики. Как вы думаете, могли ли идеи Шарлотты каким-то образом попасть на стол Хиллиера?
Историческая художественная литература
Ещё один вид книг часто встречается в каталогах компаний, обслуживающих семейное образование: историческая художественная литература. Но почему домашние педагоги должны предоставлять детям обилие художественных произведений, если история должна учить знанию истины? Может ли вымысел, например исторический роман, в каком-либо смысле помогать в изображении истины? Да, может — если он тщательно отобран и если детей правильно направляют.
После возраста сказок наступает возраст романа и приключений, и многие из лучших произведений этого жанра помещены в определённые исторические эпохи. Хорошо подобранные истории питают воображение тем, чего оно жаждет.
Учащийся читает их не прежде всего как историю, а как приключение. У старшего ученика почти не возникает, если вообще возникает, путаницы между тем, что является фактом, а что вымыслом. Он получает исторические впечатления через разговоры и второстепенные эпизоды, которые воспринимаются как вымышленные.
Однако иногда может понадобиться мягкое напоминание. В прошлом году один из моих детей, которого я здесь хочу оставить неназванным, был погружён в Приключения Шерлока Холмса сэра Артура Конан Дойла. За ужином однажды вечером, с блеском в глазах, она говорила о находчивости, храбрости и полной тщательности мистера Холмса в его делах.
— Жаль, что такой человек никогда не существовал, — с улыбкой и приподнятой бровью шутливо напомнила я ей.
Она остановилась, помешивая вилкой картофельное пюре на тарелке, и согласилась. Мне было жаль разрушать её иллюзию, но матери часто вынуждены выполнять неприятные задачи.
Вы, вероятно, слышали имя шотландского писателя сэра Вальтера Скотта, хотя его романы сегодня редко читают американцы. Самый известный из них — Ivanhoe. По этой книге даже снят старый фильм.
Скотт был первым писателем исторического романа. Его книги были бестселлерами в Шотландии и Англии, а также в нашей стране, особенно в южных штатах. Вскоре другие писатели начали удовлетворять общественный спрос на подобные истории.
Говорили: «Сколько мы все обязаны Скотту за его яркие изображения эпох рыцарства и романтики, с их пышностью и их нищетой. Если спросить, что остаётся нам от романов, которые мы когда-то читали с интересом, мы обнаружим, что это персонажи и образное видение эпохи, которую мы никогда не представляли так ясно, как когда читали его увлекательные романы».
Романы Скотта показывают ценность исторической художественной литературы для понимания истории. В нашей стране произведения Джеймса Фенимора Купера являются примерами американского исторического романа.
Через такие книги ребёнок получает знание исторического периода таким образом, что поток исторических фактов становится более «приемлемым» и живым. Он устанавливает связь с эпохой, и когда книга закончена, у него остаётся историческое чувство этого времени. Историческая художественная литература часто служит толчком к дальнейшему изучению фактической информации о периоде.
Само собой разумеется, что точное знание истории невозможно получить исключительно через чтение исторической художественной литературы. Однако такие книги могут быть желанным и ценным партнёром в изучении истории. И я также согласна с утверждением, что было бы лучше, если бы человек знал хотя бы Шекспировских Юлия Цезаря, Ричарда III, Генриха V или Антония и Клеопатру, чем не знал бы о них вообще ничего.
Вопросы для личного размышления или обсуждения в группе поддержки
Что развивается у ребёнка, когда ему читают истории и дают время и пространство для игры? Почему практика воображения называется «стимулятором мозга»? Почему она лежит в основе другого мышления?
Объясните термин «нравственное воображение».
Что даёт ученику история, изложенная литературным языком?
Как метод пересказа у Шарлотты помогает «вытащить» события истории?
Биография позволяет нам «задерживаться» в истории. Объясните.
Как Библия использует биографию?
Почему одни исторические книги вдохновляют детей играть в историю, а другие — нет?
Может ли художественная литература, например исторический роман, в каком-либо смысле помогать в передаче истины?
Даст ли чтение только исторической художественной литературы точное знание истории?
Согласны ли вы с утверждением, что лучше знать только шекспировских Антония и Клеопатру, чем не знать о них вообще ничего?
Карен Андреола
68
31 мая 2026